В итоге я так и не определился, что буду делать после школы и, решив, что утро вечера мудренее, повернулся на бок и с чувством исполненного долга заснул.
Снилась мне милиция. Мы с Иваном и братом его друга сидели в какой-то засаде в ночи. Я держал ПМ, очень приятно было ощущать его тяжесть в руке.
Проснулся в хорошем настроении. Уже рассвело. Нас не разбудили в 6 утра.
Иван ещё спал. Встал и, потягиваясь, пошаркал в коридор.
Вернувшись, застал Ивана сидящим на кровати. Он вопросительно посмотрел на меня.
– Где был? – спросил он меня.
– В сортир ходил.
– Сколько времени? – взглянул Иван на часы. – Начало девятого. Завтрак был?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Пойду на разведку схожу.
В холле слонялось несколько человек в полосатых пижамах, а медиков видно не было. Я подошёл к двери приёмного и тихонько приоткрыл дверь. В приемном никого не было.
Пошёл искать дальше. Прошел мимо процедурной, через открытую дверь увидел, что там тоже никого нет. Пошел дальше по коридору, уперся в двухстворчатую дверь, одна створка которой была распахнута настежь, а на закрытой второй створке гордо значилось «Пищеблок». Я, естественно, заглянул.
Картина, открывшаяся моим глазам, говорила о произошедшем здесь ЧП: большая алюминиевая кастрюля с молочной кашей валялась на полу. Значительная часть пола больничной кухни была в каше. Кастрюля, упав, ещё и прокатилась по полу, извергая из себя жёлтую, похоже, пшённую жижу. К двери вело несколько следов. Одна кастрюльная ручка лежала отдельно. Оторвалась? И кастрюля упала. Повариха где? Пострадала? Ожоги?
Я не знал, буфетчица-хохотушка, разносившая нам еду, сама её готовила или была ещё и повариха. Скорее всего, она же и готовила. Иначе повариху бы подменила, а здесь никого не было.
Мне стало жаль её. Я разволновался. Ожоги и в моё время были серьёзной проблемой, а сейчас-то!..
Я вернулся в холл и сказал слонявшимся там больным:
– Завтрака, похоже, не будет. Я на кухню ходил. Там кастрюля на полу. Вся кухня в каше. И врачей никого нет. И буфетчицы нет. Похоже, ей сегодня досталось, – поделился я своими наблюдениями.
– Она не буфетчица, а диет-сестра. Может, она в процедурной? – предположил худой высокий мужик в больничной пижаме.
– Вот я слышал утром часов в семь какой-то шум спросонья, – подключился к нашему разговору второй наш товарищ по несчастью в такой же пижаме. Лохматый здоровенный мужик. – Надо бы узнать, что с Настей случилось. Пойду до процедурной дойду.
– Там никого нет. Уже посмотрел. В приемном тоже никого, – сказал я. – А где она ещё может быть?