— Моника, это — Марина. Моя тётушка. — Я протянул руку и, хапнув ладонь «родственницы», поднес ее к губам.

Поцеловал женские пальцы, незаметно их при этом сжав так, что Марина, против воли, поморщилась. Хотя, это могла быть реакция на «тетушку». Она реально старше меня лет на десять.

Мммм… Да… Взгляд Рыжей сто́ил того. Если бы она могла убивать глазами, то я уже валялся бы с двадцатью ножевым ранениями. Она всегда ненавидела, когда я напоминал ей про возраст. Особенно про ту разницу, которая существовала между нами. Когда возникало желание довести ее до белого каления, специально называл «мамочкой». Ну, а что ты хотела, милая. Решила подрочить меня, вот тебе ответ.

— Оооо… — девочка Берг расслабилась. — А я уж было подумала… Что внесла раздор в ваши…отношения.

— Ой, ну что ты! — Марина, выдернув руку из моей хватки, рассмеялась. А потом наклонилась к Монике и хлопнула ее по плечу, — Подумала, будто мы с ним… Ужас! Он же совсем дитё! Сопляк. Тридцать годиков всего лишь. Конечно, я — тётушка. Родная, единственная и горячо любимая. Помню Максика совсем малышом. Бегал без штанов, сверкал своей сладкой попкой. Я ему, главное, малыш, одень трусики, а он ни в какую и все тут. С детства любил похвастаться пиписькой. Ничего с тех пор не изменилось…Хотя, по секрету…

Марина понизила голос и еще больше подалась к Монике. Видимо, сейчас в деталях и красках начнётся описание пиписьки.

Я со всей силы хлопнул ладонью по столу. Так, что тарелки немного подкинуло на месте.

— Моника, извини, пожалуйста, нужно поговорить с тётей. Мы отойдем на пару минут. — Улыбнулся девочке Берг, с намеком, затем поднялся со стула и, ухватив Рыжую за руку, потянул ее за собой.

— Что за грёбаный цирк? — едва мы оказались на приличном от госпожи Берг расстоянии, снял, наконец, эту маску улыбчивого идиота, позволив гневу выплеснуться на его непосредственную причину, — Тебе что было не понятно в моем намерении заняться делом девочки?

— Слышишь… Вообще-то, мне показалось, мое намерение не дать тебе совершить очередную ошибку, тоже вполне очевидно. — Марина вырвала запястье из моих пальцев, и теперь стояла напротив, сложив руки на груди. Закрылась. Значит, сильно злится.

— Тебе показалось. Верно говоришь. Впрочем, как обычно. Тебе всегда что-то кажется.

— Забелин, ты придурок. — Заявила она. На кой черт говорить вполне очевидную истину? Конечно, придурок. Иначе жил бы совсем по-другому.

— Повторяешься.

— Прёшься опять в жир ногами. Тебе категорично противопоказано связываться с этой семейкой. Снова проблем захотел? — Марина уставилась на меня злым взглядом. Будь она Аристократкой, сейчас одна половина посетителей ресторана уже вцепилась бы зубами в другую половину.