Тот, что повыше, нанес последний удар и с довольной рожей наблюдал, как коротышка валится на спину, явно теряя связь с действительностью.
— Твою мать. Опоздали. Это — Тор. Погоняло такое. Он всегда последний. Ни одного проигрыша. Такое бабло ставят каждый раз на его поражение, что мандец. И коэффициент зашкаливает. Но он реально непобедим. — Виталик с сожалением причмокнул губами.
— Говоришь, до хера ставят…
Я рассматривал этого супербойца, оценивая, чем он может быть опасен. Высокий, длинные руки. Достать его возможно, непросто. Но… Да пошло оно все…
Когда рядом с бойцом нарисовался прилизанный тип в белой рубашке рефери, и громко, на весь зал спросил, есть ли желающие бросить вызов Тору, я с радостным лицом, так же весело, сообщил, что, конечно, есть. А потом стал пробиваться сквозь толпу зрителей к рингу.
— Макс! Ты че творишь⁈ Он тебя поломает. Никто ещё не смог. Хорош! — Виталик двигался следом, пытаясь меня образумить.
Куда там! Внутри распирало ощущение злого, бешеного куража. Не смогу? Да и хер с ним. Зато от души набью ему морду. Ну, или он мне. Все равно.
Честно говоря, сейчас, спустя много времени, тот бой помню с трудом. Было помутнение, можно так назвать. Единственное, что до сих пор ощущается, сто́ит подумать о первом разе, — вкус крови. И плотное, полностью закрывающее сознание бешенство. Больше ничего. Как меня оттащили от Тора, я тоже не помню. Вроде, двое или трое из зала. Возможно, путаю. Пришел в себя только в момент, когда рефери поднял мою руку, объявляя победителя. Я выиграл. И бой, и деньги. Никто не ожидал, что Тора возможно завалить. Коэффициент ставок, на самом деле, был огромный.
Я не только сам отхватил значительную сумму, но и дал возможность получить нехилое бабло человеку, который на это никак не рассчитывал. Он много раз ставил на проигрыш постоянного победителя, чисто из принципа. И много раз проигрывал. Сынок Финансиста. Наследник Клана. Нас познакомили сразу после того, как я спустился с ринга. Он был просто счастлив. Ни хрена б себе. Снять такой куш. Звали этого счастливчика — Константин Берг.
Я задумчиво смотрел на вдову Владислава Берга, соображая, насколько сейчас можно принимать ее слова за чистую монету. Есть подозрение, что ненасколько.
Дамочка явно изрядно приняла на грудь, и кроме того, в ней говорила обида. Непонятно, правда, на кого. То ли на Монику, которую она однозначно ненавидела, то ли на безвременно скончавшегося мужа, который по данной причине тоже был не в фаворе.
— Значит, Вы уверяете, будто смерть Владислава Берга целиком и полностью заслуга его племянницы? Правильно понимаю? — Я снова повторил один и тот же вопрос, меняя лишь формулировку. Хотел понять, что толкает вдову к обвинениям. Правда или личная неприязнь.