Я пожал плечами, однако, без лишних разговоров двинулся следом. Похоже, меня с кем-то перепутали. Да и бог с ним. Главное, вдова навеселе, а значит, должна отличаться сейчас разговорчивостью. Мне весьма данный факт подходит.

Внезапно девица остановилась. Так резко, что я чуть не сбил ее. Затем повернулась ко мне и… скинула халатик, под которым, слава богу, имелось нижнее белье. А то бы я совсем охренел. Не то, чтоб меня пугали обнаженные пьяные женщины, но в данной ситуации это больше настораживало, чем радовало.

— Ну? — Она изогнулась, уперевшись одну рукой в бок. Я так понимаю, пыталась принять соблазнительную позу.

— Нуууу… — Я ответил первое, что пришло в голову. По сути, поддержал беседу.

— Давай! — Велела вдова и изогнулась еще больше. Она такими темпами сейчас завалится на пол. Покалечится, чего доброго. А нам бы не мешало поговорить.

Пока что, наша беседа никак не желала обретать хоть какой-то разумности или адекватности.

— Не вопрос. Дам. Уточни, что именно. — Я сделал несколько шагов в сторону вдовы. Если начнет падать, хотя бы успею поймать.

— О Господи… Ну, что за мужики пошли… Заплати, да ещё сделай все сама… — Пробормотала девица, а потом нетвердой походкой подошла совсем близко и натурально принялась тянуть с меня футболку.

Причем так настойчиво, что я рисковал остаться без вещи. Не жалко шмотки, хрен с ним. Но ехать на встречу с Моникой в драном виде все же не хотелось бы.

— Милая. Куда ж ты так торопишься. Да погоди! — Я честно пытался сопротивляться.

Но девица отличалась крайним упорством и весьма неожиданной для, в общем-то, худенькой женщины силой.

— Ой, ну хорош ломаться. Как там тебя зовут. Хулио? Рикки? Вряд ли Федор или Иван. Вы, как девки, меняете себе имя?

Да твою мать! Если так будет продолжаться, мне придется банально ей всечь. Судя по всему, вдова пригласила себе мужчину, как нынче говорят, с низкой социальной ответственностью. Даже не знаю, каким образом относиться к тому факту, что меня приняли за парня по вызову. То ли гордиться, что так хорошо выгляжу, то ли расстроиться.

Неожиданно девица выпустила футболку из рук, села на пол и расплакалась.

— Умер. Скотина. Умер. Бросил меня.

Она закрыла лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Я стоял дурак дураком, совершенно не понимая, что делать. Во-первых, просто не выношу женских слез, они меня раздражают, во-вторых, вдова явно искренне переживала смерть благоверного. Правда, решила утолить боль потери платной любовью, но то, что ей по-настоящему больно, это несомненно.

Я не успел определиться со своим поведением, а меня ждал уже новый перепад настроения. Девица резко перестала причитать, отняла руки от лица и, посмотрев на меня туманным взором, сказала почти трезвым голосом.