Капитана звали Бородин. Костистый, ещё крепкий старик без доброй половины зубов и с неяркими ещё признаками проказы. Он сразу так проникся пониманием к Андрею Николаевичу, что даже не хотел брать от него деньги.

- Да погоди ты… - говорил он, не глядя на новенькие медные рубли, что протягивал ему Горохов, уже расположившийся у него на мостике. – Ты расскажи, что с тобой приключилось.

Матрос к тому времени уже убрал сходень, и лодка, дав сначала задний ход, потом развернулась и пошла на юг.

- Да что тут может приключиться, - отвечал Горохов, всё ещё держа деньги в руке, - дарги… Вот что приключилось.

- Руку… они тебе? – любопытствовал один из двух матросов, пришедший на мостик, тоже уже немолодой человек, которого все на лодке звали Семёныч.

- Прострелили, - рассказывает Андрей Николаевич. – Разбили её так, что не собрать было, пришлось резать.

- Сам резал? – ахнул Семёныч.

- Да нет… Напарник.

- А где же он сам? – интересуется третий человек на судёнышке, имени которого Горохов ещё не знал.

- Нет его больше… Ему пуля в голову попала.

- Вот паскуды! – восклицает Бородин с негодованием. – Вот напасть, зараза, никакого сладу с ними нет!

- А что же вы, не знали, что ли? Весь же левый берег, он в даргах; они до самого Майкора доходят, – не понимает Семёныч.

- Сбились с пути во время заряда, - отвечает Горохов. – Мы как раз на Майкор и шли, я спал, а напарник устал, что ли… А как поняли, где… - Андрей Николаевич делает паузу, - потом нужно было возвращаться обратно от берега в степь, а уже не хотелось время, топливо терять… Думали, что проскочим напрямки.

- У-у… Вот и проскочили, – соболезнует Бородин. – Слушай, мы до Полазны идём, там есть врачи хорошие; если есть деньги, они тебе руку-то восстановят…

- Да, - соглашается бывший оперуполномоченный. – Наверное, восстановят.

И снова, привстав, предлагает деньги капитану.

- Да не нужно… - отмахивается тот. – Угомонись ты с деньгами. Сядь, вон водички попей, или поешь, может?

- Поем и попью, - соглашается Горохов. – Но деньги возьми, капитан, мы с тобой как по рации договорились – так и должно быть. Бери, это честные деньги.

- Нет, говорю же – не возьму, что же мы, не люди, что ли? – отрезает Бородин. – Понимаем, что человек в беде, как с него деньги брать?

- А машину ты где бросил? – интересуется матрос, имени которого Горохов не знал.

- В пяти километрах от берега, - отвечает Андрей Николаевич и трёт глаза, они болят и снова слезятся. Он достаёт капли.

- С товаром, наверное? – не отстаёт матрос.

- С товаром, с товаром, - вздыхает Горохов и закапывает глаза. А потом спрашивает: – Капитан, а стимуляторы, обезболивающее у вас тут есть?