- Надо осмотреться.

- Что? – не понимает Оглы. Или скорее делает вид, что не понимает. Андрей Николаевич настаивает и произносит, чётко выговаривая слова:

- Вылезь из машины, заберись на верх, аккуратненько, и оглядись, нет ли следов даргов поблизости.

- Да какие тут дарги?! Тут осы повсюду… - продолжает упрямиться Оглы. Лицо у него лоснится от пота, глаза злые, проводнику явно не хочется выбираться в зной из прохладной кабины.

У Горохова болят глаза, болит обрубок руки, ему хреново, и этот дурак постоянными своими пререканиями просто выводит его из себя. И тогда бывший оперуполномоченный просто наводит на него ствол револьвера и говорит с подчёркнутым спокойствием:

- Во-первых, ты выйдешь и осмотришься… Причём сделаешь это аккуратно. А во-вторых, ты будешь спать в кузове, там есть инсектицид…

Спокойствие, холодные глаза и «зрачок» револьверного ствола делают своё дело. Аяз, бросив на своего неприятного спутника нехороший взгляд, тянет ручку на себя и открывает дверь.

А потом и выпрыгивает из кабины… Дверь он захлопнуть не успевает… так как бывший уполномоченный поднимает своё оружие…

Пахх…

Горохов быстро двигается по дивану, садится на водительское место и закрывает дверь кабины. Струя из кондиционера разгоняет пороховой дым, и он относительно спокойно вздыхает, кладёт револьвер рядом с собой и с удовольствием разминает уставшую руку. И только после этого откидывает голову и закрывает глаза. Ему нужно несколько минут, чтобы отдышаться, прокашляться и просто посидеть с закрытыми глазами.

Глава 7

Спокойствие. Некоторые счастливцы не понимают значимости этого ощущения. Не понимают, как может быть хорошо и спокойно от осознания того, что нет рядом с тобой никого, кто собирается тебя убивать. Теперь можно было выпить и капсулу с препаратом, что снимет или во всяком случае заметно притупит боль. Он так и делает. Но перед этим по привычке вытряхивает стреляную гильзу из барабана револьвера и на её место вставляет новый патрон. Снаряжение оружия всегда в первую очередь. Это тоже часть спокойствия. Пять минут после обезболивающего Андрей Николаевич сидит, прислушиваясь к своим ощущениям. Да, ему становится лучше. И как только он смог закапать в очередной раз глаза и проморгаться, сразу запустил руку себе во внутренний карман пыльника, расстегнул пуговицу и достал оттуда блок с пробирками…

Вещество. Первожизнь. Реликт. Там, возле резервуара, ему не дали его рассмотреть. Теперь же у Горохова есть для этого минутка. Вещества не было видно в пробирках, оно на удивление прозрачное, поэтому он и не смог сразу разглядеть его в бассейне; только по уровню, по верхней кромке можно было определить, что пробирки чем-то заполнены. Да, оно похоже на то, что у него уже было. И теперь Горохову эту удивительно ценную субстанцию нужно было доставить в то место… в то место, где его вылечат. «Подросток» с прозрачной кожей обещал ему новый «корпус»… И теперь вещество у него было… Куча драгоценного вещества. Вот только ему нужно было ещё как-то добраться до укрытия пророка. И сделать это так, чтобы не попасться на глаза своим бывшим коллегам из Трибунала и бандитам, нанятым его бывшим начальством. Впрочем, у него были мысли на этот счёт. Главное, ему нужно было не раскиснуть и не разболеться вконец. В общем, рассиживаться у него времени не было. И он прячет драгоценность обратно.