— Нет. Мы их попробовали записать, но к сожалению, ничего не получилось, и мы все стерли, — в очередной раз соврал врун несчастный.

— Да? — удивился тот. — А мне казалось…

— Да не, точно стерли, — ответил я. — Кстати, ты вчера какие-то песни ещё сам на английском пел. Прям Джон Леннон отдыхает, — стал я внедрять в неокрепший мозг псевдореальность оппоненту.

— А что пел-то? — поинтересовался Степан.

— Что-то типа: «Лэт ит би, лэт ит би» или «Лэт ит пи», я не понял, я английский плохо знаю, — продолжал лгать великий обманщик.

— А, ну это из Битлов, наверное, — морща лоб и пытаясь вспомнить, произнес тот. — Я же тоже музыкант. На гитаре неплохо играю. Вот иногда и пою тоже.

— А, ну молодец, хорошо получилось.

— Хорошо? — удивился тот.

— Очень, — подтвердил я.

— Знаешь, — замялся он. — Находит иногда что-то в душе. Вот и выплеснулось, наверное.

Мне стало его жалко. Ведь хороший человек, а я с ним так по-свински поступил. Поиздевался над замечательным парнем. Ну не сволочь ли я…

— Эх, ладно, — произнес он и добавил. — Ты здесь пока побудь, а я быстренько в магазин за газировкой сбегаю и приду.

Жалость к нему мгновенно исчезла. Я поймал гражданина за руку и ласковым тоном произнёс:

— Без газировки обойдёшься.

— Но ты пойми, — объяснял тот, пытаясь вырваться. — Курить очень хочется.

— Сигареты — смерть! — напомнил я ему и, не отпуская руку, потащил в студию.

— Но может быть для тебя сходить хотя бы за мороженым? Ты как насчёт «Эскимо» на палочке? — пытался вырваться на опохмелку начинающий алкоголик.

— «Эскимо» растаяло уже, а ты позже в магазин сходишь, — сказал я, усаживая его в кресло и напомнил: — Или быть может, ты всё же хочешь с товарищем из Горкома пообщаться?

Как я и предположил вначале, пришедший люд являлся родственниками, друзья и коллеги певцов и пяти музыкантов, которых я выгнал два дня назад.

— И как ты представляешь себе репетицию в такой вот обстановке? — поинтересовался я у Армена.

— Не знаю, — ответил тот и обратился к собравшимся: — Товарищи, спасибо, что вы пришли. Однако прошу вас покинуть студию, иначе вы будете мешать.

— Мы не будем мешать. Мы пришли послушать песню, которую Роксана будет исполнять. Покажите нам её, и мы уйдем. А также мы хотим услышать песню, которую будет петь Фрунзик.

Я посмотрел на Армена. Тот повернулся ко мне и негромко сказал:

— Слушай, я не могу выгнать товарищей из руководства.

— Бред какой-то, — прошептал я и более громким голосом продолжил вести «собрание акционеров»: — Хорошо, с родственниками всё ясно. А что у нас вот с этими пятью музыкантами? Они-то зачем сюда пришли? Они же не хотели играть мои песни.