Кувалда сбавил. Прибойник дошёл, упёрся.

— ПЫЖ НА МЕСТЕ!

— Четвёртое. Ядро!

Тумак взял из ящика серый шершавый шар и продел его в своё кольцо. Шар прошёл, покачнувшись.

— Годно! — сказал Тумак и передал Ждану, тот — Кувалде.

Кувалда поднёс ядро к дулу и вопросительно поглядел на меня.

— В ствол не клади, — сказал я. — Ядро тяжёлое, потом выколачивать замучаемся. Подержи у дула и скажи, будто заложил.

— ЯДРО НА МЕСТЕ! — гаркнул Кувалда, держа ядро в руке.

Гнус за колодой прыснул.

— Смешно? — не оборачиваясь, спросил я.

— Ага, — честно сказал Гнус. — Он его в руке держит и орёт, будто зарядил. Как дети в войну играют.

— Дети в войну играют, а потом взрослые войну проигрывают, — сказал я. — Оттого и играем.

— Складно, — признал Гнус. — Молчу.

— Пятое. Затравку!

Окунь взял медное шило, сунул в отверстие у казённика, поворошил.

— Чисто!

— Затравочное зелье!

Он поднёс к отверстию пустую щепоть, потряс пальцами и отступил.

— Готово!

— Шестое. Наводить! Первый номер!

Хвощ подтянулся к казённой части, лёг грудью на колоду и повёл взглядом вдоль ствола, прищурив глаз.

— Второй номер. Клин на палец.

Прон стукнул колотушкой. Ствол чуть задрался.

— Ещё чуток… Стой.

— Стой, — повторил Прон и убрал руки.

— Наведено, — сказал Хвощ.

— Седьмое, и запомните его крепче всего. Отойти!

Расчёт замер.

— Отойти! — повторил я. — Нынче, на первом выстреле, уходят все, включая первый номер. Фитиль возьмём долгий. Отходим за камни, ложимся и не поднимаем голов, покуда не грохнет.

— А после? — спросил Хвощ. — Всегда так будет?

— Нет. После, когда узнаем, что железо держит, ты станешь подносить огонь и уходить сам, а расчёт будет стоять поодаль. Но нынче мы не знаем ничего. Может, она выстрелит, а может, разорвётся, и обручи полетят во все стороны.

— И тогда мы всё одно ляжем, — заметил Окунь. — Хоть за камнями, хоть где.

— Не ляжете. Оттого и камни.

Прошли всё во второй раз.

Потом в третий. К третьему они уже не путались, а Кувалда орал «СТВОЛ ЧИСТ!» так, что за яром, наверное, крестились.

— Ещё раз, — сказал я.

— Кормчий, — не выдержал Прон. — Мы уж трижды.

— И четвёртый сделаете. И десятый.

— На кой⁈ Мы всё запомнили!

— Головой запомнили, — сказал я. — А надо руками. Нынче вы делаете это на берегу, при солнце, и никто в вас не стреляет. А будете делать на палубе, да еще может ночью, в дыму, когда рядом орут и умирают. И тогда у вас не будет времени вспоминать. Будут только руки.

Прон замолчал и взялся за клин.

Прошли в четвёртый раз. В пятый. В шестой я нарочно сбил их: рявкнул «Ядро!» раньше времени, до пыжа.

Ждан потянулся к ящику.