— Да-да, Капустин, безусловно, сильно виноват, — закивала Света. — Но ведь он не специально. Его вынудили…
— Это он так говорит, — поджал губы начальник.
— Ну, Артём Борисович, ведь Серёга пацан ещё совсем, — снова заспорила заступница. — Потеря навыка, четырёх уровней и болезненный просад основного параметра, уверена, уже достаточно прочистили ему мозги. Да, блин, даже стерву ту розоволосую вы выпустили на волю до обнуления её навыков. Чем Капустин-то хуже?
— Ну так-то Линда две недели в камере нашей усыхала. А навыки при этом сохранила, потому что имела внушительный запас свободных очков и бонусов теневого развития. Опять же и в этом плане на будущее паршивец получит важный урок.
— Но он ведь наш практикант! А не левый какой-то хаосист!
— Вот именно что наш, — спокойно кивнул Артём Борисович. — И за его чудачество наше представительство несёт полновесную ответственность.
— Ну, Артём Борисович…
— Ладно, я поговорю с ним сегодня ещё раз. Напомни мне через час посетить второй пост.
— А может…
— Света! Не перегибай, а то передумаю. И отложи визит к пленнику на завтра.
— Всё-всё, молчу.
— Прекрасно. Тогда организуй, пожалуйста, мне кофе и распечатай список запланированных на сегодня мероприятий.
Глава 9
— Ну, здорово, проказник, — хмыкнул седоусый визитёр, как ни в чём не бывало усаживаясь на добытый из расширенного кармана раскладной стул в метре от меня, по-прежнему без сил валяющегося на бетонном полу.
От зажжённого Борисычем и оставленного у порога яркого фонаря беспрерывно слезились мои отвыкшие от света глаза, но я всё равно, щурясь, заставлял себя смотреть по сторонам, сверяя свои слепые ощущения с реальной картинкой окружающего пространства.
— Зарасти, — прокряхтел я в ответ и, ухватившись рукой за нависающий край лежака, со стариковским кряхтением стал подтягивать к нему тело.
— Выглядишь дерьмово, практикант, — «посочувствовал» Борисыч, даже не попытавшись подхватить меня со своей стороны и помочь забраться на лежак.
— Вашими молитвами… — откликнулся я и, не удержав равновесия из-за предательски задрожавшей руки, почти поднявшись, снова плюхнулся на пол.
— Не ушибся? — хмыкнул насмешник.
— Не дождётесь, — выплюнул я в ответ фразу вперемешку с кровавой слюной. И снова упрямо полез наверх.
— Напрасно хорохоришься, практикант. Ты подвергаешься суровому, но справедливому, потому как заслуженному наказанию. Уже стартовал процесс обнуления твоего показателя Силы. С тринадцати он опустился до двенадцати. Как следствие, твоя мышечная масса усохла примерно на восемь процентов. И тебе сейчас крайне паршиво, больно и хреново, — просветил меня Борисыч равнодушным менторским тоном, наблюдая со стороны за моими отчаянными потугами вскарабкаться с пола на лежанку.