Сложнее всего оказался вопрос трофеев. Со времен средневековья многое изменилось, и было бы странно, если бы правительство не попыталось наложить лапу на «военную добычу». Тем не менее на системные предметы и опыт государство не претендовало — по крайней мере напрямую, но была заявлена возможность продавать трофеи. За любую карту F- ранга обещался миллион рублей. С курсом в плюс-минус пятьдесят рублей за доллар это будет всего лишь двадцать тысяч баксов — в пять раз меньше, чем обещают американцы. В семь с половиной раз меньше, чем дают китайцы. Впрочем, обещать — не значит жениться, а с ростом числа игроков цены неизбежно пойдут вниз. Да и после некой границы деньги начинают значить уже гораздо меньше.
Однако с пленниками ситуация обстояла иначе — государство не могло позволить своим гражданам держать в рабстве разумных существ. Наличие у меня ворона уже не было тайной, но он проходил как «питомец» и на него пообещали выправить отдельное разрешение…
— Ну что, выпьем по этому случаю? — предложил представитель «темных сил», доставая бутылку коньяка, лимон и пару рюмок.
Я наконец дочитал свежераспечатанный документ и поставил подпись, чувствуя себя так, словно продал душу дьяволу. Ну, полагаю, не самая худшая сделка в моей жизни.
— Конечно.
С подписанием контракта возникала необходимость переезда в Москву и обустройства. Несмотря на то, что отдел только создавался, у него уже был жилищный фонд, из которого «новобранцам» выделяли служебные квартиры. Причем обещалось, что через год жилье перейдет в собственность. Тех, кто выживет, полагаю. Не слишком-то щедро, но я не чувствовал себя обделенным. Покойникам богатство ни к чему, да и умирать я не собирался…
— Это здесь, — кивнул водитель. — Видишь те многоэтажки? Внутрь заезжать не будем, ладно? Думаю, там и сам разберешься?
— Конечно, спасибо.
Итак, до нужного адреса меня довезли, а дальше предоставили разбираться самостоятельно. Похвальная деликатность. Я уже «взрослый мальчик», так что дорогу найду и сам, а вот отсутствие прямого контроля наводило на мысли о том, что стратегию поведения продумывали отнюдь не дураки. В конце концов, мало осознавать ситуацию самому, нужно чтобы её правильно осознавала и другая сторона. Так уж повелось, что люди не привыкли в полной мере доверять государству, и хотя я считал, что возможности удержать меня силой нет, подсознательно ожидал проявления «типовых сценариев». Скажем, меня могли отправить в какой-нибудь закрытый поселок, а не выделить квартиру в черте города, и вообще принять ряд мер по ограничению свободы.