В ванной стояла моя новая расческа. Я положила ее в боковой карман, взяла зубную щетку. С полки над раковиной сняла небольшой пакет с личными мелочами. На зеркале высохли брызги. Еще утром я провела по ним рукавом, собираясь протереть нормально вечером. Теперь оставила как было.
Документы лежали в папке вместе с учебными распечатками. Я проверила, на месте ли паспорт, и убрала папку в рюкзак. На кольцо посмотрела только один раз. Оно мешало застегнуть маленький карабин. Я сняла его и положила в карман сумки, застегнув молнию.
Приложение показывало стоимость поездки. Денег после субботней смены в магазине канцелярии хватало. Я вызвала машину по обычному тарифу. Время ожидания прыгнуло с четырех минут на шесть. Эти две лишние минуты почему-то показались самым несправедливым, что могло еще случиться.
— Я отвезу, — сказал Савва.
— Не нужно. Машина уже едет.
— Деньги хоть возьми.
— У меня есть.
Он прошел за мной до двери. Я подняла сумку, и ремень сполз с плеча. Савва потянулся помочь. Я перехватила ручки раньше, чем он успел их взять.
— Ты вернешься завтра? Нам надо решить.
— Завтра я напишу, когда заберу остальное.
— Неужели все вот так?
Я посмотрела ему в лицо. До последнего мне казалось, что он произнесет другую фразу, ту, на которую я пока не знала, как отвечать. Но он спрашивал о моем уходе так, будто именно его следовало объяснить.
— Сегодня так.
На лестничной площадке пахло жареным луком. Внизу хлопнула подъездная дверь. Я спустилась пешком, потому что ждать лифт рядом с нашей дверью не смогла. На втором пролете сумка ударила меня по колену. Я выругалась вполголоса и впервые за весь вечер услышала собственный голос без чужого ответа.
Водитель вышел открыть багажник. Я сказала адрес матери, хотя он уже стоял в заказе. Он кивнул и больше ни о чем не спросил. Машина тронулась. На светофоре из пекарни вышла женщина с таким же длинным пакетом. Я вспомнила, что оставила еду на столе, и эта глупая потеря вдруг довела меня до слез.
Я плакала тихо, отвернувшись к окну. В памяти появилась свадьба, только одна минута: четырнадцатого марта мы стояли на улице после регистрации, ветер перевернул мне волосы на лицо, и Савва смешно ловил их обеими руками, чтобы нас сфотографировали. Он тогда тоже смеялся. Я сама потянула его за шарф и поцеловала. В восемнадцать мне казалось, что такой смех будет простым доказательством всего, о чем мы договорились.
Я все еще помнила, как смеялась тогда. А сейчас ехала к маме.
У маминого дома водитель помог поставить сумку на тротуар. Я поблагодарила, забрала чек в приложении и поднялась наверх. Ключ подошел к замку с первого раза. В стакане на моем письменном столе торчал засохший фломастер. Постель была застелена тем же покрывалом, которое я оставила в марте.