На руке Платона — часы, которые я подарила ему на десятую годовщину свадьбы. Он не снял их. Видимо, всё остальное мешало больше.
— Ренат, — говорит он уже мягче. — Ты вернулась раньше. Получилось некрасиво, согласен. Но не надо сейчас рушить семью из-за того, что можно обсудить взрослыми словами.
Женщина в халате перестаёт его запахивать. Просто держит края у горла и ждёт, чем закончится разговор.
Я тоже когда-то так ждала. Платон говорил — я искала в его словах место, где ещё можно договориться.
Сейчас места нет.
— Снимки удали, — продолжает он. — И выйди. Мы поговорим утром.
Он всё ещё распоряжается моим утром.
Убираю телефон в карман.
Платон принимает это за согласие. Плечи у него опускаются.
— Вот и хорошо. И не надо делать вид, будто ты ничего не знала. Последние месяцы мы оба жили своей жизнью.
Я смотрю на него.
— Не подходи к моим вещам.
— Каким ещё вещам?
— К любым.
Разворачиваюсь и выхожу из спальни.
За спиной слышится раздражённый выдох.
— Рената, не устраивай спектакль.
В кабинете включаю свет.
Белая лампа бьёт по глазам. На столе лежат документы по завтрашнему показу, два договора, ежедневник и ручка Платона. Он снова забрал мою, хотя у него в ящике штук двадцать.
Я открываю нижнюю секцию шкафа.
Папка с личными документами стоит на месте. Паспорт. Свидетельство о браке. Копия свидетельства о рождении Киры. Договор на квартиру. Страховка. Несколько банковских бумаг, которые давно следовало отнести в сейф.
Беру только своё и то, что может понадобиться в ближайшие дни. На каждую вещь уходит одно решение.
Паспорт — да.
Документы на машину — да.
Личные банковские бумаги — да.
Общие договоры — оставляю. Сейчас я не знаю, что имею право забирать, а чего касаться нельзя.
Ноутбук.
Зарядка.
Рабочий токен лежит в отдельном ящике. Замираю, глядя на него. Это мой доступ, оформленный на моё имя. Забираю и его.
Платон появляется в дверях кабинета уже в брюках. Рубашку он не застегнул, будто торопился сохранить достоинство и не рассчитал время.
— Что ты делаешь?
— Беру личные документы.
— Куда ты собралась?