Он смотрел в стену. Не видел ничего. Только картинки. Кадры. Как пленку, которую кто-то прокручивал в голове.
Вера. Утром. Готовит завтрак. Улыбается. Целует его в щеку.
Вера. Вечером. Сидит над документами. Разбирает его отчеты. Бесплатно. Потому что «мы же семья».
Вера. Ночью. Когда он приходит пьяный. Не спрашивает. Не ругается. Просто укрывает пледом. Ставит воду рядом.
Вера. Два месяца назад. Варит бульон Ангелине. Думает, что помогает сироте. Верит. Любит.
А он. Вадим. Сидит в кресле. Смотрит на нее. И думает:«Пусть пашет. Дура. Хоть какая-то от нее польза».
Он ударил кулаком в пол. Больно. Костяшки заныли. Но это было ничто. Ничто по сравнению с тем, что он чувствовал.
Я все потерял.
Из-за нее.
Нет. Не из-за нее. Из-за себя. Из-за Громова. Из-за Ангелины. Из-за всей этой грязи, которую он сам создал.
Он вспомнил Веру. Не ту, которую выгнал. А другую. Ту, что была до. До Ангелины. До измен. До всего. Ту, что смотрела на него влюбленными глазами. Ту, что верила ему. Ту, что тащила его бизнес на своих плечах.
Она была моей.
Моей.
И он ее выбросил. Как мусор. Как что-то ненужное. Потому что думал, что найдет лучше. Моложе. Красивее. Ярче.
А нашел. Ангелину. Которая только что бросила его. Как он бросил Веру.
Бумеранг.
Вадим поднял голову. Посмотрел в окно. Темное. Пустое. Как его жизнь.
Я должен ее вернуть.
Не потому что любил. Нет. Он не умел любить. Он умел пользоваться. Вера была удобной. Надежной. Бесплатной. Она тащила все. Дом. Бизнес. Его. Без нее он - ничто.
Я верну ее. Я все исправлю. Я умолю. Я встану на колени. Она добрая. Она простит.
Он не думал о том, что сделал ей больно. Не думал о том, как она стояла под дождем с чемоданом. Не думал о том, как она плакала. Не думал.
Он думал только о себе. О том, что без нее пропадет. О том, что она - его спасательный круг. Его ресурс.
Он поднялся с пола. Подошел к зеркалу. Посмотрел на себя. Разбитого. Жалкого. Но с горящими глазами.
Я найду ее. Я верну ее. Она моя.
Вера стояла у окна своего кабинета.
Двадцать второй этаж. Панорама города. Огни. Огни. Огни. Город, который теперь принадлежал ей. Или, по крайней мере, часть его.
Она была другой. Другая одежда. Другой взгляд. Другая осанка. Дорогой костюм - темно-синий, идеально сидящий. Туфли на каблуке - удобные, но элегантные. Волосы уложены. Макияж - легкий, но безупречный.
Вера смотрела на свое отражение в стекле. И не узнавала.
Это я?
Да. Это была она. Новая. Собранная. Сильная. Любимая.
Дверь открылась. Громов вошел. Без стука. Как всегда. Он подошел со спины. Обнял. Притянул к себе. Поцеловал в шею. Медленно. Чувственно.