— Мой муж мне изменяет.
Говорю это в трубку, разглядывая колбасу в холодильнике так, будто она виновата. Срок годности уже закончился, поздно даже варить солянку.
Вот и мужа, кажется, я упустила. Была бы умнее — проверяла бы внимательнее.
— Ну началось, — вздыхает Полина где-то на том конце. Судя по звуку, моет посуду — вода журчит, что-то звякает о раковину. — С чего вдруг?
— С того, что он третий вечер подряд «на встрече с клиентом».
— Ну так у него агентство. У него их полно, встреч.
— В десять вечера, Полин? С клиентом?
Молчание. Даже вода перестаёт журчать — видимо, отвлеклась достаточно, чтобы выключить кран и включить мозг.
— А ещё телефон, — продолжаю, захлопывая холодильник. — Раньше клал экраном вверх, где попало. Теперь — экраном вниз. Всегда. Как будто тренинг прошёл по конспирологии.
— Может, просто устал от твоих придирок и решил личное пространство завести.
Справедливо.
— Двадцать лет ему хватало без личного пространства, а тут вдруг…
— А парфюм? — спрашивает Полина.
— Новый. Не тот, что я дарила. Спросила — сказал, старый закончился, купил первый попавшийся в дьюти-фри.
— Он же вроде никуда не летал.
— Вот именно.
Пауза.
Полина умеет держать паузу так, что в ней помещается целая диссертация на тему «ну ты понимаешь, к чему я веду».
— Слушай, — говорю наконец, — приезжай сегодня. Или я к тебе. Не могу больше одна в этой квартире со своими теориями сидеть, разговариваю уже с колбасой.
— С колбасой?
— Не важно. Давай ко мне… нет, лучше я к тебе. У тебя хоть вино приличное водится, а не то, что… — осекаюсь, машинально чуть не назвав мужа домашним прозвищем, и торопливо поправляюсь: — не то, что муж мне на праздники покупает. Он эконом-класс из принципа берёт, говорит — все вина одинаковые, маркетинг сплошной.
— Он маркетолог вообще-то, — напоминает Полина.
Резонно.
— Вот именно поэтому и знает, о чём говорит.
Полина уже даже не фыркает — смеётся. Что само по себе хороший знак, значит, паника немного отступила и у неё, а не только у меня.
— Часам к восьми давай. У меня в такое время дочь ещё дома, но потом обычно куда-то намыливается, так что как раз пересечёмся с ней впритык и разойдёмся.
— Отлично, — говорю. — Торт возьму. Мне сегодня положен весь торт целиком, лично, без дележа.
— Договорились. Только не реви заранее.
Кладу трубку и остаюсь стоять посреди кухни, глядя на пустой стол.
Двадцать лет замужем.
Не малый срок, чтобы научиться слышать, когда что-то в семье не так — как в операционной, когда монитор пикает на полтона иначе, и ты ещё не понимаешь, что именно не так, но уже тянешься рукой к тревожной кнопке.