Я стояла перед дверью кабинета собственного мужа, словно какая-то просительница, пришедшая выпрашивать место для бездомного котёнка в нашей квартире. Горько про себя усмехнулась: жена директора школы стоит под дверью его кабинета и не может войти, потому что кабинет заперт. Хотя я знала, что он должен быть здесь.
Я дёрнула ручку ещё раз — бесполезно. Внутри что-то брякнуло, зашуршало. Я замерла, прислушиваясь.
— У него обед! — раздался голос за спиной.
Я обернулась. Ольга Петровна, наша секретарь — пожилая женщина с вечно недовольным лицом и вечной чашкой чая в руках — смотрела на меня поверх очков. Она работала здесь ещё до того, как я пришла в эту школу. Раньше преподавала историю, но потом ушла на пенсию. Правда, уходить окончательно не захотела — осталась секретарём. Кадров в школе всегда не хватало, её уговаривали вернуться к преподаванию, но она отказывалась наотрез, ссылаясь на нервы, давление и болячки, которые бывают у людей в её возрасте.
Сейчас она сидела за столом в приёмной, пила чай с пирогом и смотрела на меня так, будто я была какой-то посторонней посетительницей.
— Я знаю, — ответила я, улыбнувшись.
Почему она сообщает мне это так, будто я чужой человек? Будто я не знаю распорядок дня собственного мужа? Я лично собираю ему обеды каждое утро в контейнеры, потому что он не любит столовскую еду.
Я достала телефон, чтобы набрать Олегу. Краем глаза заметила, как напряглась Ольга Петровна. Она даже чашкой брякнула о блюдце, что тоже свидетельствовало о нервозности.
Стараясь не обращать на неё внимания, я набрала номер супруга.
За дверью кабинета зазвонил телефон — мелодия, которую я сама ему установила.
Ольга Петровна покраснела — ярко, пятнами, от шеи к лицу. Она схватила какую-то папку со стола и начала обмахиваться ею, словно ей вдруг стало невыносимо душно.
— Так он здесь? — спросила я у неё как можно спокойней, чтобы не выдать своего негодования.
Ольга Петровна открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не смогла. Или не хотела врать.
Вместо ответа она встала, бросила папку на стол, которая с грохотом приземлилась на какие-то бумаги, схватила свою сумку и, пробормотав что-то вроде:
— Разбирайтесь сами, — направилась к выходу.
Дверь за ней с щелчком закрылась. Телефон моего мужа продолжал трезвонить в кабинете.
До меня вдруг дошло, что я вообще-то не должна была здесь стоять. Обычно в это время я ходила по магазинам — успевала закупиться продуктами, пока в супермаркетах не начался вечерний ажиотаж.
Олег, как правило, всегда обедал в кабинете. Я с утра клала ему готовую еду в контейнеры, а чай ему заваривала секретарь или он сам, если её не было на обеде.