Однако я не ожидал, что его скорость окажется столь невероятной. Мои глаза не были способны увидеть его, вот насколько быстр он был. Лишь благодаря инстинктам и невероятной интуиции я успел сделать шаг в сторону, и меч из молнии вместо сердца проткнул легкие.
— Гха! — выплюнул я кровь.
Неосязаемость и регенерация… оба этих навыка оказались бесполезны, как и Аура. Я оказался парализован и не мог даже дернуться, а все мое тело пронизывала невообразимая боль.
— Оу, ты смог избежать смерти после первой же атаки… — сказал он. — И, чтобы ты понимал — это самое значимое достижение в твоей жизни. Потому что это достижение связано со мной.
Он направил руку в мою сторону и уже сформировал было пулю, которая должна была пробить мою голову. но вдруг раздался взрыв и поднялась пыль.
Антимаг отвлекся на источник всего этого, а я упал не способный даже дышать. Хотя и раньше мои легкие оказывались уничтоженными много раз, но такого я никогда не испытывал.
Когда дым рассеялся, из дыма вышел Гинджоу. Рядом с ним лежала Иерахон, с разорванным напополам телом. На Президенте же не было ни одной царапины.
В глазах моих потемнело, и я окончательно лишился всех сил и потерял сознание.
Холодный взгляд прошелся по лежащему парню. В нем все еще теплилась жизнь, и это было хорошо. Кто бы мог подумать, что кто-то вроде него будет переживать о человеке с таким ужасным именем.
— А ты еще кто такой? — обратил на него внимание человек объятый красными молниями, а после посмотрел на полумертвую женщину, вбитую в землю. — Ничего себе, Иерахон, это он тебя так отделал? — выглядел он удивленным.
Приложив немало усилий, поверженный противник прохрипел свой ответ.
— Г-господин… — харкая кровью Иерахон встала на единственное колено перед своим учителем. — Этот человек… он сильнейший из живущих… тот самый Уравнитель, о котором я рассказывала…
Антимаг, как понял Гинджоу, заинтересованно оглядел его, после чего фыркнул.
— Так ты и есть Сасаки Гинджоу… — прищурился Антимаг. — Ты мне нравишься! Хочешь присоединиться ко мне? Сможешь править миром подле меня, и когда эта трусливая стерва сдохнет, никто не сможет нам противостоять.
Гинджоу улыбнулся. Его забавляло слышать это снова и снова. Как люди пытаются стать богами, и сколь велика их жажда власти. Сам он был далеко не таким человеком. Хоть он и был монстром, но монстром он был хладнокровным и не понимал, чего хорошего во власти или силе. Скорее уж это обременительно и лишает всякой свободы.
— Если бы тут не истекал кровью мой друг, может быть я бы с радостью обсудил все это, но уж извините!