— Помнишь, как мы были близки и как ты делилась со мной самыми сокровенными тайнами и приходила ко мне за советом?

— Да, — придвинулась она еще ближе.

— Что произошло потом? В какой момент между нами возникла ненависть?

Ответить Наоми не смогла, а чуть погодя в серых глазах девушки появились слезы.

— Между переездом в Познань и до момента предательства прошло больше пяти лет. Подумай, ничего тебя в воспоминаниях не смущает?

Думала Наоми довольно долго.

— Может подскажешь?

— Твой дед и наставник, Секира Хиро.

— Сэкиро-сан, — поправила меня Наоми. — Но он и твой дед и наставник.

— Был.

— Рейдзи, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Мне кажется, именно он эти пять с лишним лет манипулировал нами, вызывая взаимную ненависть.

— Зачем?

— Да откуда ж я знаю зачем? — удивился я вопросу. — Это у него спросить надо!

Прошлой ночью, когда Наоми пришла ко мне в комнату и уснула рядом — так же как делала подобное раньше в детстве, я до самого утра вспоминал и разбирал увиденные с помощью дознавательницы (надо же, оказавшейся самой настоящей принцессой) картинки воспоминаний.

Реципиент не понял бы, Наоми тоже наверняка сама не догадалась бы в ближайшее время. Да и не в ближайшее — шок от предательства пусть отдалившегося от нее, но родного брата был слишком силен. Но я, как сторонний наблюдатель, посмотрев «кино» воспоминаний сейчас абсолютно уверен: — наставник и опекун постепенно, исподволь и незаметно стравливал брата с сестрой. Действовал при этом он осторожно, манипулируя в стиле вода камень точит.

Наоми после моего предположения явно хотела было возмутиться, но потом надолго замолчала. Потом она явно начала переосмысливать отношение к вопросу. А потом до нее начало доходить что именно произошло. Наоми пару раз шмыгнула носом, худенькие плечи девушки опустились. Она спрятала лицо в ладонях, а я придвинулся ближе и взял ее за плечи. После этого Наоми прильнула ко мне уже рыдая навзрыд.

Я не специалист, но ей, наверное, надо сейчас выплакаться. Очень долго мы потом сидели в обнимку, даже после того когда Наоми успокоилась. Наконец отстранившись, она посмотрела на меня. Слезы давно высохли, но глаза покрасневшие, чуть припухшие.

— Ты же меня не бросишь?

Вот что странно: Наоми мне, вроде как, совершенно чужой человек. Но по факту — за столь короткое время, я ее действительно начал воспринимать как сестру. Мы в ответе за тех, кого приручили — если классику вспоминать. Я ее конечно не приручал, но в момент смертельной опасности мы друг другу доверили свои жизни и это нас удивительно сблизило.