Светловолосая магистр-ментат начала работать: я почувствовал мягкий рывок — и меня, мое сознание, словно выдернули из тела — как рыбу из воды. Я вдруг увидел себя на бескрайней белоснежной платформе, под белоснежным небом. Смотрел сам на себя как будто сбоку-сверху, в изометрической проекции как в играх по типу Дьябло.

Я стоял на коленях, как и сейчас в пентаграмме, за мной стояла дознавательница. Только сейчас она не в сером мундире, а в обтягивающем белом платье и с распущенными волосами. Сам я тоже в белоснежной робе — похоже, здесь всех в белое переодевает. Ноги у меня, кстати, как и у светловолосой дознавательницы, босые. Белые тапочки в этом измерении не положены, что внушило некоторую надежду.

Несколько минут ничего не происходило; я ощущал себя двойственно — вроде бы смотрел прямо перед собой, в белоснежное бескрайнее ничего, и одновременно наблюдал сверху-сбоку за нами обоими.

Белоснежное сияние как-то неожиданно вдруг исчезло, и я увидел перед глазами странную картинку. Несколько секунд абсолютного непонимания, потом догадался — я смотрю глазами младенца, лежащего в детской кроватке. Надо мной вертится музыкальная игрушка, наклоняется женское лицо. Черты не разобрать, в окно светит солнце, вижу только силуэт.

Потом картинки пошли часто сменяясь — я смотрел на яркие игрушки, кубики и пирамидки, тарелку с кашей, которую разбрасывал ложкой по всему столу. Это воспоминания Рейдзи Александрова, который при крещении получил имя Дмитрия Новицкого — понял я суть происходящего. Стало понятно, что светловолосая магистр-ментат залезла мне в голову и начала копаться в моей биографии, смотря «кино воспоминаний» с самого начала памяти. И я смотрел вместе с ней.

Я сейчас видел глазами младенца, смотрел его самые яркие воспоминания, но при этом ничего не чувствовал — будучи в режиме наблюдателя. Картинки мелькали одна за другой, но что обидно, память реципиента ко мне не возвращалась. Я просто смотрел чужую жизнь, и полагаю видел сейчас все то же, что видела вместе со мной и дознавательница.

Самое раннее детство уложилось всего в несколько десятков картинок-воспоминаний. После началась младшая школа. Вокруг — типично азиатские лица. Японская во мне кровь все же, не корейская — понял я, увидев в одной из картинок воспоминаний японский флаг. Он развивался на флагштоке перед главным входом в учебное заведение — это был первый поход в школу, запомнился.

Вот только увиденный флаг меня озадачил. Это был не привычный мне по старому миру красный круг на белом фоне. Перед школой трепетал на ветру японский Императорский флаг, использовавшийся до сорок пятого года — смещенный к левому краю красный круг с многочисленными расходящимися от него широкими лучами.