Появилось понимание: это все маска. Похоже, намордник настроен на контроль дыхания — чем глубже и чаще дышишь, чем больше возбужден, тем меньше воздуха она пропускает. Отличное решение. Особенно для тех, кто страдает от панических атак — так и скопытиться недолго. Причем без шуток — в такой маске с нервами не совладаешь, и реально кончишься от страха, забившись в падучей.

Спокойно. Спокойно. Волноваться не надо — начал я увещевать сам себя. Задышал ровнее и надо же — все получилось. Кислород вновь поступал в полном объеме, снова вдыхал полной грудью.

— Ты уже можешь открыть глаза.

Женский голос раздался удивительно четко, причем полностью отсекая сиплые звуки дыхания. Прилепленная к лицу маска, частично закрывающая и уши, сработала как активные наушники.

Голос кстати красивый. Женственный, чувственный; но при этом крайне неприятный. Странное ощущение — как будто вместе со словами чужая воля под кожу залезает.

И еще от этого голоса у меня снова «шерсть на загривке дыбом встала». Но лишь на короткое мгновение — маска сразу же отреагировала на проснувшееся предчувствие, вообще на несколько секунд отрубив мне подачу кислорода. Прямо на вдохе. Крайне неприятное ощущение, концентрацию мигом сбивает.

Глаза я, кстати, так и не открыл до сих пор.

— Дмитрий, ну хватит уже. Я ведь давно поняла, что ты очнулся.

Открыл все же глаза, сощурившись от яркого света. Надо же, а недавно меня слепили, неудобств не доставляло. Тоже маска-намордник работает? Похоже на то.

Около минуты потратил, чтобы проморгаться. Когда глаза от белого слепящего света перестали жечь и слезиться, присмотрелся. Нахожусь в большой комнате, в которой кроме моего стула — ни одного предмета мебели. Ровный бетонный пол под ногами, грубая каменная кладка стен. Окон нет, совсем — подвал, похоже.

Сижу на стуле. По пояс голый, на мне только синие штаны больничной робы. Передо мной женщина, удивительно молодая и красивая для окружающей картины. Лет двадцать пять, не больше, а то и моложе. Ни грамма косметики, светлые волосы стянуты в тугой хвост. Лицо красивое, благородных черт я бы даже сказал. Выделяются глаза — радужка нечеловеческая, с внутренним отблеском фиолетового магического сияния. Почти как у Марии, только без вкраплений лилового.

Фигура у незнакомки приметная, стати выделяющиеся — стянутые серым мундиром без знаков различий. Высокие кавалерийские сапоги, черная портупея разделяющая грудь наискось. Еще нашивку бы ей на плечо с угловатым немецким орлом — и молодая дознавательница будет выглядеть точь-в-точь как с картинки застенков Гестапо или Абвера. К тому же антураж камеры соответствующий.