Дохнула струей дыма:

— Долго даме ждать?

Керст медленно сжал тонкую лодыжку, скользнул по ноге вверх и медленно приложился к губами к тонкому ажуру чулка — в последние смены Ворона слегка меняла имидж — белье оставалось черным, но прослеживались веянья следующего века, с лайкрой, латексом и прочими новшествами…

До постели так и не дошли — подруга иной раз брезговала несвежими постелями, предпочитая развратничать на груде верхней одежды. Чем пальто, пиджаки и почти новенькая котиковая шуба лучше перин-одеял, оставалось не совсем ясно, но было хорошо. Накидали окурков, выпили бутылку найденного шартреза. Плевать — Игорю было как-то недосуг выяснять, кто нынче занимает квартиру, семейство нынешних жильцов казалось отчетливо неприятным. Понаехали тут, живут как у себя дома, пахнут воровством, злобой и тайными мечтами об эмиграции. Сгинут скоро…

— Пойдемте отсюда, Игорь, — поморщилась полубогиня, стряхивая пепел в дорогой уродливый хозяйский ботик. — Гнусные людишки здесь нынче. И домработница у них неряха.

— Съедут скоро, — заверил керст, поднимая свой камуфляж и кобуру.

Ворона томно глянула на пистолет — суицидальные игры с «третьим» участником ее необыкновенно возбуждали.

— Понимаю, что я далеко не полностью удовлетворяю вашим взыскательным вкусам, но забавы с оружием разумнее дозировать, — напомнил Игорь. — Приестся, что будем делать?

— Снесем мне голову. Надеюсь, вы не пожалеете пачку пуль. Без вас и настоящей ебли мне станет окончательно невыносимо и бессмысленно, — тихо призналась Ворона.

Они смотрели на «Нэту» — так нарекли неизвестный пистолет. В кассете-обойме имелось тридцать шесть зарядов, мощных, не совсем понятного, видимо, разрывного принципа действия. Режим стрельбы автоматический — нажатие на спуск означает непрерывный, хотя и невысокого темпа огонь. Для пробы стреляли по баклагам с водой — бутыли разносило в клочья, даже горлышко с пробкой не всегда отыщешь. Отличный инструмент для самогубства эта «Нэта».

— Слушайте, моя милая и ненасытная Ворона, — с некоторой официальностью начал Игорь. — Я сделаю все, что захотите. Если действительно захотите. Но вот потом… Пожалуй, я тоже спасую. Под Вами, на Вас и в Вас я чувствую себя необычайно бодро и живо. Что Вам отлично известно. Потому предлагаю избегать разговоров об уходе до того момента, когда иных тем у нас не останется в принципе. Вы дама свободная, а я некоторым, откровенно говоря, идиотским способом, мобилизован на службу. Что случилось, то случилось, упоминаю об этом исключительно с целью напомнить, что мой уход будет считаться дезертирством. Что, в общем-то, соответствует положению дел.