— Снежа.
— М-м?
— Не дури.
Я поднимаю голову и улыбаюсь ему самой милой улыбкой, на которую способна.
— Последний шанс извиниться.
— За что?
— За то, что ты мне надоел.
Он смеётся и это становится последней каплей.
Я бросаю снежок. Точнее, пытаюсь бросить. Потому что Артём оказывается гораздо проворнее, чем я рассчитывала. Он резко отступает в сторону, снежок просвистывает мимо его плеча и летит дальше.
Анна Снежина
Мой мозг, который ещё минуту назад исправно генерировал оскорбления для Артёма Воронцова, внезапно отключается. Кажется, вместе с ним отказывают все остальные системы организма.
Мужчина медленно опускает телефон, ругаясь так искромётно, что даже у сапожника бы уши закрутились в трубочку.
На его чёрном пальто расплывается белое пятно. Снег осыпается на лацканы дорогого пиджака, забивается в воротник белоснежной рубашки и, подозреваю, попадает ему за шиворот.
Он закрывает глаза.
Господи, только не говорите, что он сейчас умрёт. Потому что тогда мне придётся объяснять полиции, почему я убила человека снежком.
— Снежа, — очень тихо произносит Даша.
— Молчи, — цежу я сквозь зубы.
— Но…
— Даша, я сказала, молчи.
Мужчина открывает глаза и я понимаю, что лучше бы он их не открывал.
Потому что смотрит он так, словно уже мысленно закрыл наш университет, распустил всех студентов, уволил преподавателей и лично проследил, чтобы меня пожизненно отстранили от любого вида деятельности, связанного со снегом.
Он проводит ладонью по лицу, стряхивая остатки снежной крошки, а затем переводит взгляд на меня.
Нет, я не хочу умирать молодой. У меня ещё даже диплома нет!
— Кто это сделал? — спрашивает он низким и чересчур спокойным голосом.
Я поднимаю дрожащую руку. Не потому, что я смелая. Просто если сейчас попытаюсь спрятаться за Дашу, он всё равно меня увидит. А так хотя бы сохраню остатки достоинства.
— Я, — признаюсь я. — Но я не специально!
Мужчина смотрит на меня подозрительно.
— Не специально? — прищуривается он.
— Вообще-то я целилась в него, — тычу я пальцем в Воронцова.
Артём возмущённо вскидывает руки.
— Эй!
— А ты помолчи! — шиплю я. — Из-за тебя всё это началось!
— Снежина, ты сама…
— Замолчи, Воронцов!
— Достаточно, — раскатывается бархатный бас над нами.
Одного слова хватает, чтобы мы оба заткнулись.
Я даже не успеваю понять, как это работает. Просто работает.
Мужчина снимает с плеча снежинку, которая чудом пережила его предыдущие движения, и смотрит на меня с таким выражением, словно пытается решить, стоит ли вообще продолжать этот разговор.
— Сколько вам лет? — цедит мужчина.
— Двадцать один, — хлопаю я ресницами.