Время чудес, значит?
Ну-ну.
— Снежа! — Костя догоняет нас возле лестницы. — Вы слышали?!
— Нет, Кость, мы только что были на паре, — отвечаю я. — О чём-то таком незначительном, как отмена новогоднего бала, мы, конечно, не в курсе.
— Да я серьёзно! — морщится он.
— Мы тоже.
— Это же полный беспредел! — Костя разводит руками. — Я уже договорился с ребятами, которые должны были выступать. Они теперь что, просто так готовились?
— Видимо, да, — пожимает плечами Даша.
— И вообще, кто он такой, чтобы отменять наши традиции?
Я поднимаю палец.
— Вообще-то новый владелец университета.
Костя смотрит на меня.
— Спасибо, Снежина, — закатывает он глаза. — Без тебя бы не разобрался.
— Всегда пожалуйста, — невинно улыбаюсь я.
Мы спускаемся на первый этаж и направляемся к кофейне. У стойки уже собирается небольшая очередь. За окнами всё ещё идёт снег, а на подоконнике кто-то поставил маленькую искусственную ёлочку с красными бантиками.
Я заказываю самый маленький капучино. Потому что финансовая стабильность это когда ты можешь позволить себе кофе, но не можешь позволить себе второй.
Даша берёт какао, Костя американо и булочку.
— Я считаю, что надо написать петицию, — заявляет он, когда мы занимаем свободный столик.
— И что, по-твоему, это даст? — спрашивает Даша.
— Ну, не знаю. Покажем, что мы против.
— Он уже сказал, что решение принято.
— И что? Мы должны просто сидеть и молчать?
Я делаю глоток кофе. Горячий, вкусный и немного горький. В отличие от происходящего, хотя бы это радует.
— Нет, — отвечаю я.
Оба поворачиваются ко мне.
— Что нет? — уточняет Костя.
— Не должны сидеть и молчать, — ставлю стакан на стол. — Но петиция ничего не изменит. Он не из тех, кто принимает решения под давлением сотни недовольных студентов.
— А ты откуда знаешь? — спрашивает Даша.
Я прищуриваюсь.
— У него на лице написано, — взмахиваю я руками, будто это и так очевидно.
— У тебя, между прочим, тоже на лице кое-что написано, — замечает Костя.
— И что же?
— Что ты сейчас придумала какую-то гадость.
Ах какой проницательный.
— Возможно, — улыбаюсь я зловеще.
Даша наклоняется ко мне через стол.
— Снежа, говори, — шепчет она требовательно.
Я оглядываюсь по сторонам, будто собираюсь сообщить государственную тайну. Внезапно чувствую себя участницей какого-то подпольного общества.
— Слушайте. У нас есть почти две недели до Нового года. И есть человек, который решил, что может прийти в университет, отменить самое ожидаемое мероприятие и спокойно разойтись по своим делам.
— Ну, — кивает Костя.
— А что, если мы заставим его передумать?
Даша медленно улыбается.