На этот раз меня срубает от хохота в самом начале. Зал буквально замирает, а у противников такие лица… я потом весь день ржал. И главное, сделать ничего нельзя. Вот мяч летит по длинной высокой дуге в абсолютно мёртвой тишине. В глазах длинного и его команды нарастает ужас, вот-вот такая близкая победа сделает им ручкой. Мяч не попадает точно в сетку и, будто солидаризуясь со мной в желании поиздеваться над суперспортсменами восьмой школы, долго пляшет и крутится по стальному обручу. Потом нехотя сваливается в сторону.

Противники дружно выдыхают, но тут их настигает мой весёлый клич:

— Чо, придурки? Обосрались?

Разочарование на лицах моих ребят мгновенно исчезает. Вслед за мной начинают ржать.

День уже прошёл не зря. И появляются намётки, как тренироваться дальше.

7 ноября, школа, первый учебный день.

Класс слегка шушукается, стихая под строгим взглядом королевы. Мы все перевариваем кучу новостей. Каждая по отдельности тянет на долгое обсуждение, особенно девочками. В пакете производят оглушительное впечатление.

Мама Кати родила дочку. Катюшка со смехом передала её слова, что сделала это по моему указанию. Это раз. Вышла замуж мадемуазель Нелли. Это два. Теперь её надо называть «мадам».

Третья новость что-то невнятно бухтит около доски. Ильин Кирилл Борисович, новый математик. Сожрали мы всё-таки Петровну, уволилась она. И мнится мне, что мы крупно попали.

Мешковатый, в очках. По виду рохля и моя отчаянная надежда, что только по виду, не оправдывается. Охренительный педагог, и прилагательное «охренительный» с большим знаком минус. С трудом сдерживаюсь от ругательств, даже мы на первых партах с трудом улавливаем, что он там лопочет. Да он ещё своей спиной большую часть закрывает. Придурок!

Неизбежно гул в классе усиливается. Учителя это мало заботит. Только голову сильнее в плечи вжимает, идиот…

Абзац нашей математической школьной подготовке! Директор нам так мстит, что ли? Так если он полностью Петровну заменяет, то ещё четыре класса попали под раздачу. Где он его такого нашёл⁈

— Кирилл Борисович, пожалуйста, погромче! — Просит Катя, и не в первый раз. — Мы ничего не слышим.

— Не слышно да? — Математик обращает к нам лицо, украшенное виноватой улыбкой. — Извините…

Начинает говорить громче, но надолго его не хватает. Понемногу снова сваливается на лично ему комфортный уровень невнятной речи. Только по рисункам догадываюсь, что тема геометрическая. Луч, отрезок, прямая…

— Вить, надо же что-то делать! — Громко шепчет на меня возмущённая Катя.

— Не мешай. Чапай думать будет, — внимательно просматриваю учебник. Сначала тихо хренею от составителей современной программы. В конце учебного года даются объёмные фигуры!