— Что-то не так? — спросил я.

— Да нет, всё в порядке, — ответил он, — только знаешь… вся эта ситуация мне что-то смутно напоминает… но пока не могу понять, что именно.

— Это нормально, — снова вмешался Кай, — мы ведь со временем играем. Чем ближе к миру, откуда вы пришли, тем больше ассоциаций будет вызвать окружающее. К тому же мы ведь действительно влияем на развитие событий. Пытаемся поправить критически важные моменты. По сути, формируем собственную память. Человек — это ведь не только личные воспоминания и впечатления, это ведь ещё и принадлежность к определённому сообществу.

— Ладно, Кай, — сказал я, — мы поняли мысль, — и продолжил, обращаясь к Максу: — ты же помнишь наше условие со связью?

— Помню, — кивнул Макс, — сомневался, что ли?

— Нет, — я помотал головой, — не сомневался. Только в этот раз есть ненулевые шансы, что это действительно пригодиться.

— Что-то не так с Гайей? — насторожился Макс.

— Нет. С ней как раз всё в порядке. Но кое-что не так с тем местом, куда мы направляемся. Не исключено, что там может в какой-то момент включиться такая же блокировка её возможностей, какая была в городе.

— Ещё один эгрегор? — Макс нахмурился.

— Мы надеемся, что Гайя предотвратила его возникновение, — ответил я, — но стопроцентной гарантии нет.

Египет у человека моего времени обычно ассоциируется с жарой, песком, развалинами пирамид в Гизе и курортами на Красном море. Та земля, где мы оказались, имела с ним мало общего. Кемет (её подлинное название) был цветущей, зелёной страной с обширными заливными полями и трудолюбивым населением. Её столица, город Инвухеж, знаменитый своими великолепными белыми стенами, располагался в дельте полноводной реки. Там было удивительно красиво, особенно если сравнивать с тем жутким «считанным» городом, который мы оставили в прошлом. Для удобства жителей было создано что-то вроде водопроводной и канализационной системы, выполненной из каменных акведуков и крытых дренажных канав. И это за многие тысячелетия до Рима!

Пирамиды в Кемете тоже были. Стояли они несколько севернее столицы. И они мало напоминали те жалкие развалины, которые добрались до времени, в котором я родился. Тут они представляли собой величественные сооружения с идеально ровными белыми стенами, увенчанные золотыми волноводами. Они возвышались над влажным тропическим лесом как памятник молодому разуму. Конечно, они давно были заброшены, и по велению богини Нехбет объявлены зоной табу, куда доступ категорически запрещался под угрозой страшных кар. И это табу строго выполнялось уже несколько тысячелетий.