– Полноценное – это с членом? – хмыкнул я.
– Именно.
– Ты же знаешь…
– Итан! – резко прервал меня Зак. – Я знаю. И ты знаешь. Даже Райли знает, что это поправимо. Тебе лишь стоит согласиться на реабилитацию.
Я сделал глубокий вдох и большой глоток бурбона, а потом мрачно посмотрел на друга.
– Мне нравится то, что ты не начал скандалить сразу, как я это произнес, – продолжил Зак. – Итан, я нашел еще одного врача. Он готов проконсультировать тебя. И у него прогнозы гораздо приятнее, чем у твоего предыдущего.
– Не думаю, что, обследовав меня, он скажет что-то принципиально новое.
– Итан, это просто обследование. – Зак, словно почувствовав, что я задумался над его словами, пошел в атаку. – Оно не обязывает тебя делать операцию и проходить процесс реабилитации. Но нужно хотя бы понимать перспективы.
– Зак, я прошел около десяти врачей. Ты забыл?
– Они были идиотами.
– Почему ты так уверен, что тот, которого нашел ты, будет умнее?
Я бы хотел улыбнуться, задавая этот вопрос, но мои щеки словно сковало холодом.
– Я не уверен. В этом вопросе вообще ни в чем до конца нельзя быть уверенным. Но обследоваться и выслушать врача ты можешь.
– Я подумаю.
– Ты не над этим подумай, а над тем, что у тебя все же есть шанс построить нормальную жизнь.
Чокнувшись стаканами, мы молча сделали по глотку бурбона и переключились на тему рекламной кампании нового продукта.
После того разговора в моем кабинете Зак больше не касался темы моего здоровья. Через два дня позвонила Дороти, чтобы сообщить о своей простуде. Я предложил ей остаться с семьей на столько, насколько считает нужным, потому что Райли прекрасно справлялась с ее обязанностями.
Я наблюдал за Райли и Заком. Мы еще несколько раз повторили наши эксперименты, но не они все сильнее убеждали меня в необходимости операции, а то, что зарождалось между Райли с Заком. Они флиртовали. Постоянно. С каждым нашим проведенным вместе вечером и ночью заигрывания моего друга становились все откровеннее, движения смелее. Теперь он целовал ее каждое утро перед завтраком. И это был не просто поцелуй в щеку. Он прижимал ее к какой-нибудь стене или столу и впивался в ее губы так, что за секунду температура в комнате повышалась градусов на десять.
Один из завтраков у нас получился эротическим. Зак, увлекшись поцелуем, усадил Райли на обеденный стол. И, пока он раздевал ее, я добрался до ее промежности и ласкал, пока она не кончила мне на язык. А потом я наблюдал, как Зак, уложив ее грудью на столешницу, трахал так, что она сорвала голос.
Все эти эпизоды стали частью нашей жизни. Райли стала дорога нам обоим. Мы с Заком заботились о ней, баловали, заказывали ей одежду, деликатесы, напитки, которые она любила.