– М-м-м, божественно, – произнесла она.

– Эй, я тоже люблю горбушку.

– Все любят горбушку, – склонив голову набок, произнесла она. – Но не всем достается.

– Райли, – угрожающим тоном сказал я, а она, рассмеявшись, затолкала в рот остатки горбушки.

Покачав головой, я и сам улыбнулся. Все в этом совместном приготовлении еды было идеально, кроме того, что Райли приходилось подавать мне из верхних шкафчиков масло и приправы для салата. Меня это бесило, ведь это я должен был быть тем, кто достает сверху необходимые для нее ингредиенты.

– Пообедай со мной, – предложил я, когда она начала накладывать мне в тарелку индейку и салат. Потом отрезала с другого конца хлеба горбушку и положила ее на маленькую тарелочку. Райли повернулась ко мне лицом и посмотрела вопросительно.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Что заставило тебя предложить мне это?

– Обязательно должен быть повод кроме того, что мне приятно находиться в твоем обществе?

Райли присвистнула и криво улыбнулась.

– Ладно.

За обедом она по своему обыкновению болтала. Рассуждала о том, как было бы забавно подстричь собак, как здесь, наверное, красиво летом. Спрашивала, намерен ли я ставить бассейн. В общем, ее рот почти не закрывался. А мне это на удивление понравилось. Ее приятно было слушать, просачиваться оптимизмом, которым, кажется, дышала каждая клеточка ее тела. Райли была забавной и открытой. Это те черты, которых не хватало мне самому. Наверное, поэтому они меня в ней раздражали и вместе с тем восхищали.

– Давай помогу с уборкой, – предложил я, когда мы закончили ужин.

Райли бросила на меня задумчивый взгляд. Всего на мгновение, но я успел его заметить. Она тоже провела параллель между нашей ситуацией и ее родителями? Черт, мне до одурения хотелось подарить ей эту простую радость. И пусть я не мог, все равно, как идиот рвался создать для Райли хоть немного похожую атмосферу на ту, которая была у ее родителей.

Перенеся посуду на кухню, мы вместе начали уборку. Райли полоскала, я складывал в посудомойку. Потом она протирала столешницы на кухне, а я – на обеденном столе. И тогда я понял, почему Райли так мечтательно рассказывала о своих родителях. Совместная уборка после вкусного обеда… она создавала какую-то особую атмосферу тепла и уюта. И пусть это не ужин, когда комната погружена в полумрак, а на улице уже темно. Все равно ощущение сохранялось.

Бросив взгляд за окно, я увидел, как снег медленно падал огромными хлопьями. Я знал, что этот снегопад ненадолго, но момент был просто волшебный.

Вернувшись на кухню, я подхватил Райли за талию и усадил к себе на кресло. Она пискнула, но не сопротивлялась, а, наоборот, рассмеялась, оказавшись у меня на коленях. Взяв со стола радио, я включил его. И, клянусь, как будто звезды выстраивались в нужную для нас фигуру, потому что из динамиков зазвучало томно растягиваемое старым, добрым Элвисом Love me tender.