— Живодерские времена, — заворчала Мариэтта, выбираясь к пологу. Андрей и две девчонки, накидывая одежду, полезли следом.

Собачкой занялись в соседней яранге. Андрей подсвечивал фонарем — огня двух крошечных светильников было маловато. Пес скулил, Мариэтта шепотом ругалась. Девчонки переговаривались, в костоправстве они кое-что понимали. Андрей тоже подключился, шины пришлось изготавливать из чьих-то хорошо обглоданных и очищенных ребер. Псина взвизгивала от боли, но терпела. Кости вправили, зафиксировали.

— Вот, будешь какое-то время прямоходящим, — сказала Мариэтта псу, поглаживая пышный загривок.

— Эректусом, значит, — подсказал Андрей.

— Пошленько, гражданин начальник.

— Еще бы. Хомо эректус — человек прямоходящий. А твой дружок, стало быть, канис эректус — собак прямоходящий.

— И откуда вы такой умный, гражданин начальник? Ладно, пусть Эректус. Хотя он, в отличие от всех эректусов, смотри какой умный.

Аборигенки дружно хихикали, словно все понимали. Андрей несколько смутился — раскосые красотки смотрели откровенно.

— Похоже, вы, Андрей Сергеевич, можете выбрать, — небрежно сказала Мариэтта. — Девы здесь истосковавшиеся, а я вполне понятливая. Они вообще-то обе симпатичные. Так что…

— Нет уж, это по Генкиной части. Пошли прэрэм доедать.

Пес на своих «костыликах» благодарно запрыгал за людьми, но в тепло его не пустили. В яранге и так было тесно — голый по пояс Генка демонстрировал народу достоинства «Фермера». Девчонки благоговейно внимали, разглядывали патроны. С огнестрельным оружием здесь были неплохо знакомы — имелось два до изумления разболтанных однозарядных ружья.

— Толковый народ, — с удовольствием сказал Генка. — На лету все схватывают. И совсем не суеверные. В луну и солнце только верят.

Девушки по очереди мерили футболку гостя и хохотали. Старик грозил кривым пальцем. Тихо постукивал бубен. Почему-то было удивительно уютно.

— Старый, если бы мне кто сказал, что я моржовой колбасы обожрусь, — в жизни бы не поверила, — заявила Мариэтта, облизывая пальцы.

— Колбаса оленья. Вот тот рулет — моржовый. Кажется, кымчыт называется.

— Я смотрю, вы местных леди с полуслова понимаете. Ты себе парочку подружек выбрал? Все к тому идет. Никто не против. И я в том числе. Я девушка продвинутая, без предрассудков.

— Мерси. Только ты меня окончательно не развращай. Можно я целиком и полностью на тебя сосредоточусь?

— Ну, сильно возражать не буду. — Мариэтта улыбнулась. — Плохая из меня развратительница.

Бубен тихо постукивал в соседней яранге, оттуда доносились приглушенные взрывы хохота. Андрей пил чай со стариком. Мариэтта свернулась, положив голову на колени начальника. Чай был крепкий, пили с крошечными кусочками пайкового шоколада. Старик покачивал головой, рассказывал, аккуратно прихлебывая из щербатой чашки. Общую суть Андрей ухватывал — жесты старика были доходчивы. У рода наступили тяжелые времена: охотники погибли, детей мало. У соседей на заходе так же. На восходе вообще люди кончились. Плохие времена.