Прихватив пакет молока и приличный кусок салями, Капчага ускакала приносить жертву.

— Нет, обкормить его до смерти тоже не удастся, — с сожалением заметил Генка.

Убирать посуду — не злодейское и не комиссарское дело, поэтому уборкой занялись начальник и новорожденная. Слегка помогла Хеш-Ке — долго изучала-запоминала этикетку на коробке торта, потом зверски запихала картонку в мусорное ведро и исчезла. Генка клялся, что поможет попозже, а пока у него полуфинал Лиги чемпионов.

С посудой и мусором справились быстро. Убрали заодно и побитый терактом кафель. Андрей собрался вынести на помойку, Мариэтта сказала:

— Знаешь, я с тобой прогуляюсь. Мне одной как-то хило. Я и у мамы ерзала, даже неудобно было. Старый, я без тебя совсем не могу. Ты так и знай.

— Я, наверное, уже знаю. Ты только куртку накинь. И пушку свою, если без кобуры, под левый бок прячь. Ствол длинноват, оттуда легче выхватывать будет. Тебя бы на стрельбище нормальное сводить.

— Заботливый папочка.

Они спустились вниз, выбросили пакеты. Постояли под моросящим дождем на пустынной детской площадке.

— Теперь, наверное, всегда так будет, — зябко поежилась Мариэтта.

— Вполне могет быть. У Генки было жарко, у нас наоборот. Мань, ты про папочку сказала. Не может так получиться, что тебе именно отец нужен?

— Может! Все может. — Мариэтта ухватила начальника за ворот куртки. — Можешь меня хоть удочерить, хоть увнучить, только будь рядом. Пожалуйста! Мне без тебя никак нельзя. И раз рядом, то уж и удовлетворяй. Мне жуть как нравится. Но могу и без этого…

— Без этого?

Мариэтта с готовностью повисла, обхватила крепкими ногами. Целовались, пока мимо не прошаркали в неодобрительном молчании старушки из соседней двенадцатиэтажки.

Перед запертым пищеблоком Мариэтту ждал последний на сегодня подарок. Крыса была рекордная: огромная, с рыжими подпалинами по спине, — лежала, задрав лапки, саркастически ухмылялась мертвой пастью.

Мариэтту передернуло:

— Слушай, я их не боюсь, но этот дохляк — нечто.

— Презент должен запоминаться.

— Этот уж точно запомниться. Хотя зверек, конечно, хотел порадовать.

— Так в морозилку кладем? Или сейчас приготовим?

— Еще раз на прогулку сходим. Неси сюда пакет. Только незаметно. Еще обидится животное.

— Бедная, ранимая зверюшка.

— Абзац, не издевайся над маленьким. Кстати, Старый, ты уверен, что Пуштун — кот?

— Нет. Он идейный международный террорист.

— Я насчет пола.

— Ну, ты даешь! Ты что, не смотрела?

— У меня пальцы лишние? Я его и гладила два раза. Строгий зверек.

— Выезд, — печально объявил Андрей, возвращаясь в столовую.