Зашли внутрь, и сразу стало понятно, что разговор начался задолго до нас. Староста с Кральдом уже сидели за столом, склонившись над разложенной картой. Жена старосты стояла чуть в стороне, у стены, но по глазам было видно, что она внимательно слушает и запоминает каждое слово. Я вошёл, она легко улыбнулась и чуть наклонила голову в приветствии. Сделал то же самое и уселся с остальными вокруг карты.

— Мне камень лить надо, — сразу отметил Хорг, усаживаясь на лавку так, что та жалобно скрипнула. — Сейчас эти оболдуи расслабятся, и раствор встанет не как надо. За ними глаз да глаз.

— Я Уля оставил, он проследит, — махнул рукой. И действительно, Уль не даст отлынивать, парень ответственный. Главное, чтобы с ним никто не спорил, потому что если полезут спорить, включится Рект, а выключить его потом будет сложно. Хотя в таком случае крики услышим даже отсюда, так что без присмотра точно не останемся.

— Уймись, Хорг, дело серьёзное, — спокойно проговорил староста. Голос негромкий, но тон такой, что Хорг замолчал и сложил руки на столе.

— Да, тем более я тебе рабочие руки привёз, — Кральд нахмурился и побарабанил пальцами по карте. — И работы теперь прибавится. Как я уже объяснял, я привёл всех выживших из деревни Валунки. Хотя многим уйти не удалось…

Он выдержал паузу, и в этой паузе повисло что-то тяжёлое. А мне стало немного обидно, потому что о чём они тут совещались до нашего прихода, я вообще не в курсе.

— А что именно вы обсуждали? — решил, что раз уж меня позвали на это собрание, то имею полное право задавать вопросы.

Гундар положил руку на меч, но староста коротко качнул головой, и ладонь вернулась на место.

— Мы обсуждали противника, — Кральд откинулся на лавке и скрестил руки на груди. — На Валунки напали Жилы. И это меняет весь подход к строительству.

Слово «Жилы» было знакомым, из памяти Рея, из тех обрывков деревенских разговоров, которые я поначалу считал обычными байками для запугивания детей. Про них никто ничего толком не знает, потому что никто их здесь не видел, но слышали все.

Разумные существа из глубин леса, гуманоидные, ростом свыше двух метров. Тощие, с бледно-зелёной кожей и лишним суставом на каждом пальце. И самое скверное: глаз у них нет, рот существует только для того, чтобы есть и кусаться, а общаются они между собой молча, каким-то непонятным образом. Координируются без звука, нападают слаженно, и к деревням раньше не выходили. Ключевое слово тут именно «раньше».

Я, честно говоря, надеялся, что это всё-таки сказки. Ну знаете, из тех историй, которые старики рассказывают зимними вечерами, чтобы молодёжь в лес без нужды не совалась. Но судя по лицу Кральда, надеяться больше не на что.