Хотя стоит понимать границы этой магии. Трещины стягиваются, сколы сглаживаются, но если выбить из стены несколько кирпичей целиком, восстановитель не поможет. Одно дело склеить разлом, когда материал на месте, но родить керамику из воздуха руна не способна. Руна работает с тем, что есть, а не создает новое. Так что если прилетит что-нибудь посерьезнее зубра и вынесет кусок стены, придется опять лезть с раствором и кирпичами, никакая руна это не заменит. Хотя я и рун-то всего ничего знаю, так что может какая-то и кирпичи может из воздуха брать.

Но для трещин, для мелких повреждений, для естественного износа и этого более чем достаточно. Стена будет латать себя сама, и от усиленных Основой ударов ее живучесть будет только расти.

Основа кончилась, вернее почти кончилась, пару единиц я все-таки оставил, на всякий случай, чтобы не валяться без сознания посреди стройки. Убрал руку от стены, выдохнул и только сейчас услышал за спиной тишину. Не рабочую тишину, когда люди заняты делом и молчат от сосредоточенности, а совсем другую, когда два десятка мужиков забыли, зачем они тут, и просто стоят с открытыми ртами.

Обернулся, и так оно и оказалось.

Каменщики побросали мастерки и кирпичи. Кто-то застыл на лесах, кто-то спустился вниз, и все до единого смотрели на стену, где только что затягивались трещины. Двадцать пар глаз, и в каждой паре одинаковое выражение, смесь изумления и легкого испуга, как у людей, которые увидели что-то за пределами привычного мира и пока не решили, радоваться этому или бежать.

— Обосраться не подняться… — выдохнул кто-то и снял шапку.

— Ха! А ты не верил! — один работяга толкнул в плечо другого так, что тот покачнулся. — Говорил же, пацан непростой! А ты все свое заладил, мол откуда чего!

— Чего ты там вчера бурчал? — хохотнул третий и ткнул локтем соседа. — Почему, мол, какой-то пацан командует, а все слушают?

— Ну так я из Валунков, откуда мне знать-то было, что тут такое творится, — пробормотал тот, пряча глаза, и развел руками. — У нас в Валунках камень сам себя не чинил, извиняйте.

Я не стал ни объяснять, ни красоваться, ни отвечать на вопросы. Просто развернулся и пошел. Основы осталось на донышке, голова чуть гудит, и если задержаться, начнут расспрашивать, а на расспросы нет ни сил, ни желания.

Пора домой, пора спать. Завтра предстоит много работы, и если все пойдет как задумано, день выйдет крайне продуктивным. Лазарет ждет, рог ждет, кирпичи ждут, и кажется, даже стены ждут, потому что им понравилось чиниться самостоятельно, и они бы не отказались от добавки.