Топор лежал внизу, у корней, там, где Тобас его бросил, когда полез наверх. Но между ним и топором стоял барсук, и чтобы добраться до оружия, пришлось бы сначала как-то обойти тварь, а обходить ее на затекших ногах после получаса на ветке означало ровно одно.

Нет, он мог бы и без топора. Сконцентрировать Основу в кулаке и ударить. Отец учил и такому, как учил всему, без похвалы и без повторений. Один показ, одна фраза, а дальше сам, и попробуй не освоить. Хватило бы одного удара? Наверное. Клыки у барсука страшные, но сам зверь не бронированный. Кулак с Основой в череп или в загривок, и все, одной тварью меньше.

Но для этого надо спрыгнуть вниз, к клыкам, к ядовитой слюне, к мелким злым глазам, которые уже полчаса смотрят на него снизу и ждут.

Так что эта идея ему совсем не понравилась. Сидел дальше, держался, и чувствовал, как жжет лицо от стыда, который прятался где-то за страхом и иногда выглядывал наружу. Отец бы спрыгнул, не задумываясь. Кейн бы спрыгнул. Даже Рей, этот тощий мелкий выскочка, наверняка бы что-нибудь придумал, потому что он из тех, кто думает на ходу, а не сидит на ветке и ждет, пока само рассосется. Вот последняя мысль кольнула больнее всего, но страх все равно снова взял верх.

Один из парней повыше начал сползать. Не так, как длинный, а медленно, обреченно, будто смирился с неизбежным. Руки у него были ободраны до крови, и кровь капала вниз, на корни, а барсук, учуяв запах, подобрался ближе и навострил уши.

— Держи его! — крикнул Тобас рябому, потому что тот сидел ближе.

Рябой дернулся, потянулся к соседу, но не достал, и парень поехал дальше, уже быстрее. Тобас выругался, перебросил ноги через ветку, повис на руках и качнулся к соседнему ответвлению.

Схватил парня за ворот рубахи, дернул, ткань затрещала, и он полетел дальше, а барсук только этого и ждал. Монстр радостно рыкнул, прижался к земле, готовясь еще в полете поймать жертву зубами, но…

Стрела вошла барсуку в загривок так, что кончик вышел из горла с другой стороны. Зверь дернулся, захрипел и рухнул на корни, дергая лапами. Вторая стрела не понадобилась, потому что от первой по шерсти зверя расползлось короткое голубоватое свечение, и тварь обмякла.

Тобас смотрел на мертвого барсука и не мог заставить себя разжать пальцы. Только через несколько долгих вдохов руки начали слушаться, и он медленно, сполз по стволу вниз, на пеньки. Ноги подкосились, и он осел, привалившись к стволу, и так сидел, пока остальные не слезли следом.

Вельт опустил лук и медленно выдохнул. Дым от тетивы поднимался тонкой сизой ниточкой, а в пальцах правой руки еще покалывало, Основа уходила из кончиков медленно, как остывающий металл.