На всякий случай вышел с участка и вылил эту дрянь в канаву, после чего набрал ведро воды и уже дома от души напился.

Вытер подбородок тыльной стороной ладони, выдохнул… Ну всё, теперь можно жить, и жить припеваючи. Основа полная, пятнадцать из пятнадцати, и ощущение от неё совсем другое, чем от полупустого резервуара. Как будто каждая мышца наполнена тёплой ленивой силой, которая никуда не торопится, а просто ждёт, когда ей найдётся применение. Приятное чувство, и я бы с удовольствием пошел и полежал ещё минут десять, наслаждаясь этим ощущением, но день ждать не собирается.

Натянул рабочую одежду, вышел во двор и остановился у горнов. Два невысоких глиняных сооружения, слегка покосившихся от усердной эксплуатации, стояли рядком у стены дома, и вид у них был примерно такой же, как у меня по утрам, то есть потрёпанный, но ещё функциональный.

Первый горн доживает последние дни, трещины расползлись по всему корпусу, обмазка отваливается кусками, и каждый следующий обжиг может стать для него последним. Второй держится куда бодрее, и внутри у него руна, которая до сих пор исправно собирает и распределяет Основу.

Присел, положил ладонь на тёплый бок второго горна и прислушался. Энергия внутри чуть шевельнулась, отзываясь на прикосновение, и я машинально проверил контур. Всё на месте, руна работает, накопитель потихоньку собирает рассеянные крохи. Собственно, горн пока бездействует, но ведь в нём можно ещё что-нибудь обжигать! Кирпичи для начала, хотя бы пробную партию. Или посуду какую-нибудь слепить, горшки всегда пригодятся. Или вспомнить про черепицу, ради которой эти горны и строились, пусть объёмы будут мизерные, но нам-то много и не надо пока.

Думаю, стоит Сурику напомнить, а то мальчишка совсем перестал сюда ходить с тех пор, как мы перебрались на новый участок. Оно и понятно, ему теперь каждое утро на рыбалку, потом на стройку, и день забит под завязку, но горны без присмотра оставлять нехорошо.

Умылся из того же ведра и вышел за калитку, направившись сразу на площадку. Вот только не дошел с первого раза, ведь на площади стояли торговые ряды. Телеги, навесы, разложенный на досках товар, людской гомон… Ярмарка что ли? А я про нее вообще забыл давно. Когда работаешь не пять дней в неделю, а все восемь без перерыва, постепенно перестаёшь различать дни. Каждый становится одинаково насыщенным и одинаково длинным, и ярмарочные дни сливаются с обычными в одну бесконечную ленту из глины, дров и ноющей спины.

Хотя, если подумать, это даже кстати. Список вещей, которые мне нужны, давно вырос до неприличных размеров, и с каждым днём там появляется что-нибудь новенькое. Денег, правда, негусто, но на самое необходимое должно хватить, а если нет, то можно хотя бы присмотреться к ценам и понять, сколько ещё копить.