Да уж, надо бы поосторожнее. Но как осторожничать, когда ног все равно уже не чувствуешь? И чем дальше, тем сильнее немеют конечности.

В итоге использовал лопату как третью ногу, принялся ощупывать ею дно и искать особенно крупные валуны. А спустя какое-то время глубина уменьшилась и я все-таки выбрался на другой берег. Мокрый примерно до пояса, с лопатой в руках и полным ощущением, что этот скользкий камень мне подложили подлые рыбы или раки-ублюдки. А то и моллюски могли специально не обожрать водоросли, чтобы отомстить за своих собратьев.

Встал на берегу, отдышался. Штаны липли к ногам, холод уже поднялся выше пояса, и рубаха тоже намокла там, где не должна была. Ладно, главное, лопата при мне. Я ведь все равно нырял бы за ней до тех пор, пока не замерзну или не захлебнусь. Ну, или не найду, в конце концов.

Обрыв был виден даже в лунном свете, метрах в тридцати вверх по берегу. Береговая стена высотой метра три-четыре, не меньше, и даже отсюда видно, как из нее выступают горизонтальные слои породы. Река здесь круто изгибается и бурное течение выточило в холме этот обрыв. Год за годом вода проносилась мимо и вымывала все лишнее, оставляя лишь самую стойкую и твердую породу.

Подошел ближе, потрогал рукой. Ну да, как и предполагал, это песчаник. В моем случае лучше и не придумать, как раз что-то подобное и искал.

Материал в каком-то смысле удивительный, потому что правильнее всего описать его так: это обычный песок, которому однажды надоело быть песком. Миллионы лет назад слои песка накапливались на дне водоемов или в пустынях, постепенно сдавливались под весом новых отложений, пропитывались минеральными растворами и в итоге слипались в камень. Не расплавились, не кристаллизовались, а просто спрессовались и сцементировались, сохранив при этом слоистую структуру, которую теперь хорошо видно вот здесь, в этом обрыве. Порода теплая на ощупь даже ночью, чуть шершавая под пальцами.

Люди работали с ним с древности именно потому, что он легко режется и раскалывается по слоям, при этом достаточно прочен для кладки, облицовки, мощения. Из него строили храмы, дворцы, замки, вытесывали статуи. Он не любит только одного — воды в трещинах при замерзании, вот тут раскалывается без предупреждения. Но для коптилки, которую я собираюсь строить, это несущественно.

Пласты в обрыве шли почти горизонтально и были разной толщины. Одни по два-три пальца, другие потолще, сантиметров по десять. Несколько плит уже отошли от основного массива и висели на честном слове. Одна вообще лежала прямо у подножия, видимо упала недавно, свежий излом был светлее основной поверхности.