— Отстань от мальца, — лениво бросил Нирт, не открывая глаз, — Пусть ковыряется, может хоть лягушку поймает…

— Лягушку! — красноносый снова загоготал и наконец отошел обратно к бревну, — Точно, лягушку! Эй, Рей, будешь лягушек жарить, нас позови, мы поглядим!

Руки продолжали пропускать прутья между каркасными, чередуя: снаружи, внутри, снаружи, внутри. Можно было бы огрызнуться, но смысла в этом нет. Во-первых, трое взрослых мужиков против одного подростка, это не та ситуация, где стоит проявлять характер. Во-вторых, красноносый по сути прав насчет просвета между прутьями, надо не торопиться и делать качественнее.

А вот запомнить этот разговор стоит. Не для мести, нет, просто для понимания, как здесь всё устроено. Слабого пинают все, кому не лень, и это считается нормальным. Даже пьяные рыбаки, у которых за целый день две рыбины на троих, считают себя вправе высмеивать голодного паренька за то, что тот пытается добыть себе еду. Ладно, запомним.

К третьему ряду оплетки мужики потеряли ко мне интерес и вернулись к своим удочкам, а точнее к поискам чего-нибудь допить на дне кувшина. Я же продолжал плести, и дело постепенно шло бодрее. Пальцы запомнили ритм: прут наружу, загиб, прут внутрь, протяжка, следующий каркасный, снова наружу. Монотонная работа, но в ней есть свой покой, почти как с кирпичной кладкой. Делаешь одно и то же, раз за разом, и постепенно из ничего рождается форма.

К десятому ряду верша начала походить на корзину. Кривую, неровную, с торчащими во все стороны концами прутьев, но всё же корзину. Ячейки получились неодинаковые, где-то шире пальца, где-то совсем узкие. Красноносый прав, через крупные ячейки мелочь уйдет, но та что покрупнее уже не выберется.

Закончив оплетку основного конуса, перешел к входной воронке. Именно она делает вершу ловушкой, а не просто корзиной. Принцип прост: рыба заплывает через широкое отверстие, протискивается в узкий конец, а развернуться обратно уже не может, потому что торчащие внутрь концы прутьев не пускают.

Свернул тонкие прутья в кольцо по диаметру широкого конца верши, закрепил обмотав корой. Затем повел прутья внутрь и вниз, сужая к центру. Кончики оставил торчать свободно, не обрезая, чтобы они смотрели внутрь корзины и мешали рыбе найти выход. Вставил воронку в широкий конец, закрепил парой обвязок.

Покрутил конструкцию в руках. Корявая, асимметричная, с неровными ячейками и кривой воронкой. Мастер-плетельщик при виде такого изделия наверное расплакался бы. Но конструктивно она рабочая: вход есть, выхода нет.

— Эй, каменщик! — снова красноносый, он видимо совсем заскучал, — Ты закончил свой шедевр? Покажь!