Все-таки стоит понимать, что это не просто дикие звери, а усиленные Основой и ведомые Жилами. Их огонь только разозлит, и это Гундар смог увидеть собственными глазами на примере мужика с факелом. Ну а смазка не загорелась — об этом Кейн уже предупреждал, не горит она толком и защищает шкуру от горения.

Зато даже одни ловушки дали врагу такие потери, о каких не мечтали лучшие практики из соседних поселений. Хотя Гундар отдавал себе отчет, что деревня и без мальчишки не из слабых: лес рядом, Основа в каждом кустике, и для практиков тут условия вдвое лучше, чем где бы то ни было.

Казалось бы, еще вчера этот оболтус бегал и тащил вяленое мясо прямо из-под носа Торба. Каждый раз попадался, каждый раз его прощали. Не только потому, что отец когда-то заслужил уважение, хотя и не без этого. Просто свой, деревенский, никуда не денется, рано или поздно за ум возьмется. И вот, пожалуйста, взялся.

С западного участка стены донесся протяжный вой, а потом оборвался, значит, кошку все-таки достали, или хотя бы ранили. Но тут же раздался новый крик, уже ближе, и послышался грохот рухнувшего чего-то тяжелого. Мимо протащили еще одного, этот стонал и прижимал к животу окровавленные руки, а те, кто его нес, старались не смотреть вниз.

Медведоед тем временем уперся в бревенчатый дом и принялся колотить лапами по стене, выбивая здоровенные куски дерева и щепу. Мужики окружили его снова, копья торчали со всех сторон, но приближаться вплотную не решались, потому что последний, кто попробовал, лежал сейчас где-то позади с переломанными ребрами.

И в тот момент, когда Гундар уже прикидывал, не послать ли все-таки за Больдом, потому что медведи на стене и вот это чудовище почти на площади складывались в картину, из которой без потерь уже не выйти, за спиной раздался голос.

— Отойди!

Мальчишка несся по улице с корчелыгой в руках и безумной улыбкой на лице, а руки светились Основой так, что видно за двадцать шагов. Конструкция в его руках не поддавалась никакому описанию, и опознать в ней оружие с первого взгляда не смог бы никто.

Длинная гибкая жердь в два с лишним метра, и сейчас она изогнута дугой, как лук перед выстрелом. А на конце этой жерди насажен обрубок железного дерева длиной в руку, один конец которого стесан клином, и на скошенной грани что-то горит. Какой-то рисунок, линии расходятся от центра пучками, изгибаются и закручиваются, и Гундар такой руны не видел ни разу в жизни ни на одном клинке.

— Хыть!

Рей оттолкнулся и взлетел, и Гундар машинально отшатнулся, потому что мальчишка летел прямо на медведя, занеся над головой эту нелепую киянку клином вперед. Медведоед начал разворачиваться на шум, но не успел. Рей приземлился на спину зверя, изогнутая жердь пошла вперед и начала распрямляться, и вся копившаяся в согнутой дуге сила упругого дерева хлестнула через древко прямо в клин.