— А правда, что монахи обладают невероятными способностями?

Стерн уверенно кивнул.

— Это да. Много раз видел, как кирпичи и камни кулаками разбивали. У них там, говорят, даже подставка есть специальная, куда каменные блоки закрепляют, и ученики потом их разбить пытаются. Да и в Карт как-то на праздник один из их учителей приходил, его уговорили показать своё мастерство. Одоспешенного ратника откинул от себя, как ребенка, кирасу ему рукой промял. А второго, вообще, парализовал прикосновением, тот как стоял с поднятым мечом, так и рухнул носом на землю.

— Слышал, что здоровье у них крепкое и они не болеют никогда?

— Скорее всего так и есть. Раненых монахов видел, но чтобы простужен был, не, такого не было. Они там у себя в горах в ледяной воде могут часами сидеть, как говорят… сам правда не видел. И живут довольно долго.

— Ого… так чего же желающих поступить к ним не так уж много?

Собеседник пожал плечами.

— Не простая это жизнь, лишений много, да и мало из них кто в итоге такого мастерства достигает. Многие от наших дружинников не сильно-то отличаются. Послушники и молодые ученики не столь уж опасны. Таких бойцов, хоть пяток сразу, любой страж положит. К тому же воители тоже чудеса оружием творить способны. Те, кто достиг мастерства, монахам в бою не уступят. Вот, скажем, слышал в столице у всех десятников и элитных бойцов есть амулеты ускорения, к тому же, оружие всё сплошь магией укреплённое. Такие бойцы наших монахов вряд ли испугаются. Так что, у кого есть деньги или родичи в страже, редко отдадут сына в монахи. Сами научат, снарядят и хорошую работу найдут.

— А у кого нет гроша за спиной?

Улыбнулся я.

— Да даже, если нет ничего, то не факт, что в монастырь возьмут, из тех, что я к ним вёз, лишь двое монахами стали. У других не вышло… Семерых взяли, но они через некоторое время сами вернулись в город. А ещё дюжину человек, при первом разговоре уже развернули.

Стерн вдруг сделался печальным, смотря на постепенно приближающуюся к нам гору.

— Так ты тоже пытался к ним поступить? Не получилось?

Он покачал головой.

— Не взяли они меня к себе, дважды пытался. Посмотрел на меня их главный и головой покачал. Мол, не подходишь ты нам парень, корысть, жадность… нет в тебе нужного Света, найди лучше свой путь в жизни.

— Ого… И ничего нельзя сделать, вроде же храмов таких много, вдруг другие возьмут?

— Вряд ли. Это наш Небесный Пик крошечный совсем, требований к ученикам почти не предъявляют. А в других странах, говорят, храмы действительно большие, там отбор ещё жёстче. Можно ещё, говорят, терпение проявить и настойчивость, иногда таких всё же берут, уважая их силу воли… Ещё, бывает, берут к себе тех, кого спасли, от бандитов там, скажем, отбили или от зверя лесного.