— Я дал обещание, и ничего не изменилось. Вы можете решить — оставаться в Ордене Верных или уйти и стать свободными от него. Вы выбираете сами. Выбравшие уйдут, и никто их не остановит. Но уйдёте вы свободными от Ордена, а не от обязанностей. Я освободил братьев, а не беглецов: вы уйдёте с печатью молчания и тогда, когда мы убедимся, что отсюда есть выход. Возвращайтесь, — мотнул я головой в сторону озера. — И донесите это всем, кто выбрал уйти. Сегодня, завтра, неделя — это время выбора, пока мы ищем выход. И никто не посмеет пойти против моего слова.
Эти шестеро попятились, затем развернулись и, явно сдерживая бег, отправились обратно. Наверняка Шандол давил на них так, что между лопаток у них всё сводило.
Я смерил его и молчаливого Эрвала тяжёлым взглядом и двинулся за этой шестёркой. Ногами. Мне нужно успокоиться. И заварить чая с ромашкой.
Чистые… чтоб их…
Глава 2
И снова я стою перед строем людей. И снова сотни глаз смотрят на меня. И снова Орден, самые верные и те, кто останется верным, несмотря ни на что.
Солнце ползло к зениту, и тени под ногами строя укорачивались с каждым вдохом. Знали бы стоящие в нём, как скоро я им обо всём этом напомню.
Невзирая на сотни глаз, гул мыслеречи и все оставшиеся позади дни блужданий по здешним землям, думал я о… о том, зачем я выбрал место с невысоким холмом и забрался на него?
Немногие Мастера могли бы встать впереди, первым рядом, а для всех остальных нет никаких сложностей с тем, чтобы видеть меня восприятием — вывесил точку восприятия чуть повыше, и всё.
Наверное, это вопрос без ответа. Или слишком крепко вбитые в меня старейшинами Истока навыки. Все эти разговоры с подчинёнными, усиление голоса и прочее. Или желание видеть лица всех, кому я дам выбор? Лично, без восприятия и хитростей со взглядом с разных сторон? Глаза в глаза.
— Магистр… — первым не выдержал Шандол.
Хотя здесь скорее нужно сказать, что он взял на себя обязанности того, кто первым говорит со мной и первым принимает на себя моё недовольство. Словно назначен моей тенью — второй после Пересмешника, ответственной за такие неприятные вещи. Что-то среднее между Киртом и Гавалом, Седым и Бахаром, всеми теми, кто оказывался на моём пути и шёл бок о бок со мной. Многие отстали на этом пути, затерялись среди других, равных и даже более сильных, лучших. Как тот же Кирт. Другие…
Я хмыкнул. Другие. В Ордене всё больше старейшин, они же комтуры. Да, и сам Орден становится больше, но дело ведь не только в людях и не только в старшинстве. Дело ещё в должностях, власти, принятии решений.