Свалка, на которой я обитал, эти два года своей жизни, оказалась муниципальным предприятием. И стоило, только моему работодателю Томасу Бергману, отдать богу душу, как на ней тут же появился новый хозяин, назначенный местной администрацией. Разумеется, ему совершенно был не нужен помощник в моем лице. К тому же, я пребывал здесь неофициально, и нигде не числился в качестве работника этого предприятия, получая заработанное мной, из рук Томаса Линдона. Поэтому стоило мне только похоронить и помянуть Томаса, как уже на следующий день, меня попросили на выход.

Впрочем, то что рано или поздно это произойдет, было понятно и так. Томас, незадолго до своей кончины, просветил меня в этом, и последние несколько месяцев я тащил со свалки все, что только мог продать на стороне, накопив за это время, довольно приличную сумму. Кроме того только с тех денег, что платил мне Томас, за эти два года, я смог сделать кое-какие накопления, научился летать и теперь, надеялся на то, что смогу найти себе гораздо более приличную работу, чем работа прессовщика на свалке металлолома. Заодно и привык к образу жизни среднего темнокожего американца. Изучил все правила, повадки и хитрости, благодаря которым можно вполне нормально жить даже в этой, насквозь пропитанной расизмом стране.

За то время, пока я подвизался на свалке, в стране многое изменилось. В Альбукерке, довольно лояльному, по отношению к цветному населению городу, исчезли немногочисленные таблички «Только для белых» или им подобные. Хотя в других городах они еще оставались, но чаще всего можно было заметить немного другую надпись, которая говорила в принципе то же самое, но зато не подпадала под запрет о сегрегации. С этим я столкнулся в небольшом городке Орей, в трехстах милях севернее Альбукерке, двигаясь в сторону Невады. Кафе, куда я зашел, ничем не отличалось от любого другого встреченного мною по пути сюда, разве что на входе висела табличка с надписью: «Мы оставляем за собой право, отказать в обслуживании кому бы то ни было, по любой причине». Ничего в этом объявлении не намекало на цвет кожи, поэтому я ухмыльнулся про себя этим словам и вошел внутрь.

Войдя в заведение, я присел за столик и попытался подозвать официанта. Но, увы, какие бы знаки я не подавал, меня просто не видели в упор. Думаю, если бы я разделся до нага и станцевал на столе танец дикарей, то и в этом случае, на меня бы не обратили внимания. Даже проходя мимо меня, официантка, буквально выворачивалась, всем телом, только бы не задеть меня. В тоже время, любой новый белокожий посетитель, обслуживался моментально. Через некоторое время, ко мне подошел представительный мужчина и объявил: