Хватило часа, чтобы опрокинуть турецкую пехоту. Противник отступал, это вдохновляло. Ангерран де Куси и Жан де Вьен предлагали остановится и дождаться сильно отставшие силы крестоносцев под флагом короля Сигизмунда, но Филипп д’Артуа и маршал Бусико требовали продолжения. Большая часть рыцарей потеряла своих дестриэ и вынуждена была двигаться пешим порядком. Поднявшись на плато, вместо убегающих турок увидели свежие отряды сипахов[2]. Третий сюрприз за день. Кто-то подумал: не много ли? — и попятился вниз по склону, остальные замерли на месте. Сипахов было много. Они выстроились сплошной линией от края до края и выглядели совсем не дружелюбными. Лошади били копытами, копья угрожающе опущены. Пользуясь минутным затишьем, Ангерран де Куси попытался сформировать из разрозненных рыцарских отрядов некое защитное построение, но успел лишь сбить их в кучу поплотнее.
Под визги труб и бой барабанов сипахи сорвались с места и, набирая скорость, ринулись на сближение. Сначала полетели стрелы, от них отбивались как от назойливых мух. Ждали таранного удара, однако сипахи не решились бить во фронт. Они закружили вокруг рыцарей, продолжая заливать французов стрелами. Сержанты, экипированные хуже, начали падать. Отец велел Гуго встать к нему спиной, чтобы хоть немного прикрыть его собой.
Через полчаса подошли янычары, пробились сквозь копья передовой линии и пошла обоюдная рубка. Плотный строй рыцарей начал растягиваться, потом распадаться на отдельные фрагменты. Упал Жан де Вьен, рядом рухнул шевалье де Карруж, за ним Филипп де Бар, Одар де Шассерон. Надеялись, что подойдёт Сигизмунд с основными силами, но их перехватили у подножья холма подоспевшие турецкие резервы и дружина сербского князя Стефана. Поняв, что помощи не дождаться, рыцари стали сдаваться. Кто первым опустил свой меч, история умалчивает, но когда разоружили графа Невера, остальные так же сложили оружие. Янычары взяли пленных в кольцо и погнали к турецкому лагерю. Вскоре туда пригнали тех, кто оставался возле Сигизмунда. Уйти удалось немногим. Некоторые успел подняться на корабли дунайской флотилии, но всем места не хватило и большинство попросту утонули в Дунае.
Разгром был полный. Из пятнадцати-шестнадцати тысяч выжили не более четырёх. Около трёх тысяч оказались в плену. Из их числа отобрали три сотни самых родовитых рыцарей с целью получения выкупа, оставшихся раздели донага и связали по трое. День был жаркий, многие посмеивались над турками, пытавшихся поделить между собой одежду и доспехи, но потом нагих рыцарей стали подводить к помосту, на котором сидел Баязид, и резать. Резали неспеша: уши, носы, пальцы — и смеяться перестали. Палачи у турок были толковые, быстро помереть не позволяли. Граф Невер, Филипп д’Артуа, Ангерран де Куси стояли рядом с султаном и вынуждены были наблюдать за экзекуцией. В одном из приговорённых узнали Бусико. Невер опустился на колени, умоляя Баязида пощадить маршала. Пощадили. Остальных продолжили резать.