Я открыл глаза, выбираясь из воспоминаний, выключил воду, а потом спокойным голосом поинтересовался.
— Ты дура, Романовская? Ничего, что вламываться так нагло, когда человек моется, неприлично?
За стенкой душевой кабины было тихо. Наверное, обиделась. Однако через мгновение девчонка все же высказалась.
— Я кричала, между прочим. Звала тебя. И под дверью тоже. Но ты не отзывался. Подумала, вдруг тебе стало плохо. Ну… После вчерашнего…
— Не дождётесь… — Мрачно пробормотал я себе под нос. А потом крикнул Ангелине. — Выйди в спальню. Извращенка. Халат накину.
Девчонка, что-то пискнув, выскочила из ванной комнаты.
— Ну, здравствуй новый сраный день… — Я провёл ладонями по лицу, стирая капли, а потом открыл дверцу кабинки и выбрался из нее.
Сложности пубертата и сердечные дела…
— Кажется, ты немного раздражен…– Лина посмотрела на меня со странным выражением в глазах.
Пожалуй, я бы назвал это хоть и небольшим, но все-таки страхом. Однако, не назову. Романовская вряд ли способна бояться. Возможно, так у девчонки проявляются последствия вчерашнего закидона ее же, на секундочку, отца. Если бы мой отец исполнил что-то подобное, я бы просто охренел…Хотя, откуда мне знать, на какие причуды способен мой отец? Даже не представляю, кто это…
— Тебе не кажется. — Я ограничился короткой фразой.
Мы ожидали на светофоре, когда загорится нужный свет. Движение в столице, конечно, рядом не стояло с моим городом. У нас этих светофоров вообще нет. Они просто не нужны. Здесь же, машины ползли плотным потоком. Интересно, куда едут все эти люди…
— Почему? — Спросила Романовская.
Я покосился на Ангелину. Неугомонная девчонка. Настырная. Очевидно же, хотел бы, сразу объяснил причину своего состояния.
— Ой, ну, и молчи! — Психанула Лина и, наконец, отстала. Но не надолго. — Слушай…Хотела спросить…Что ты увидел? Ну…там, у отца…Он после твоего ухода переоделся, поужинал и отправился в лабораторию. Не выходил до поздней ночи. Писал что-то. Это, в принципе, понятно. Хотел по свежим следам разложить на составляющие все твои действия. Вот только…мне показалось, ты его…
Романовская замолчала. Она, видимо, не могла произнести вслух слово «напугал». Потому что такие глаголы к Ликвидатору неприменимы. Великий и ужасный Ликвидатор физически неспособен бояться.
— Ничего. — Я пожал плечами, внешне демонстрируя абсолютное равнодушие. Мол, ни черта не было и говорить об этом не сто́ит.
На самом деле, причина моего молчания имеет конкретное обоснование. Я совершенно не доверяю девчонке. Нет никаких гарантий, что ее расспросы не являются очередным заданием от полковника. Просто он лично не хочет акцентировать внимание на моих видениях. Или не видениях…Сам не знаю, что это такое было.