– Я слишком пунктуальный и терпеть не могу, когда опаздывают. Ревнивый, упрямый, – перечисляет Богдан, загибая пальцы. – А остальное сама потом мне скажешь.

Выхожу на лёд. Ноги сами скользят по гладкой поверхности. Коньки идеально наточены, отчего кажется, что я парю. Богдан остаётся у бортика наблюдать за мной, в то время как я делаю большой круг, выполняю несколько несложных элементов и возвращаюсь к нему, чтобы утянуть за собой.

– Классно катаешься! Где так научилась? – Он переплетает наши пальцы, и теперь мы вместе скользим, глядя друг на друга.

Богдан подстраивается под мою скорость, и мы доезжаем до центра поля.

– В детстве немного занималась, поэтому люблю лёд.

Рассказываю, как родители водили меня на тренировки, как первое время падала, но потом окончательно и бесповоротно влюбилась в чувство свободы, которое дарят коньки. Но всё же вскоре забросила. Хотя, если бы не ленилась, уже могла добиться успехов. В этом я не сомневаюсь. С моим упрямым характером только прошибать стены.

На льду мы проводим ещё около часа. Время пролетает молниеносно. Мне, как всегда, не хочется возвращаться на устойчивую поверхность и покидать лёд, но лёгкий дискомфорт в стопах говорит, что необходим отдых, а Богдану и подавно.

– Домой или хочешь погулять?

Он возвращается из раздевалки, но, видя, чем я занимаюсь, на мгновение замирает.

Сижу на лавочке и разминаю подошву стопы. Дома обязательно приму расслабляющую ванну. Нужно чаще ходить на каток – тогда выносливость повысится и ноги не будут быстро уставать. Тороплюсь надеть угги, чтобы не показать минутную слабость. Но уже поздно.

– Давай сюда. – Он садится рядом и закидывает к себе на колени мои ноги. – Конечно, для лучшего результата нужно снять джинсы, но думаю, что ты не согласишься.

Богдан разминает мои стопы, нежно мнёт икры, и мне хочется застонать от удовольствия. Это божественно! Напряжение практически сразу исчезает под умелыми руками. Он не торопясь доходит до бёдер и возвращается к стопам. Постепенно вместо неприятных ощущений внизу живота зарождается трепет, переходящий в приятную тяжесть. Откидываюсь на руки, желая, чтобы это не заканчивалось, буквально мурчу, и неожиданно с губ всё же слетает непрошеный стон.

Прикрываю рот ладонью, широко распахиваю глаза и на мгновение замираю. Я просто не могла так жестоко проколоться! Но на лице Богдана нет и тени усмешки. Наоборот, его зрачки расширяются, практически поглощая зелень радужки. Дыхание учащается, а грудь быстро поднимается и опадает. Он ничего не говорит, просто смотрит на меня так, будто готов сожрать. Ощущаю сквозь джинсы его эрекцию и окончательно теряюсь.