Как и обещал, отпускаю почти всех мобилизованных для помощи Красной Армии беженцев, выделив им продпаёк за один трудодень, а также сопровождающих на паромную переправу. Следом за ними отправляем тылы отряда, часть на паромы под Рудкино вместе с гужевым транспортом и остальными парнокопытными. Ну а большую часть автотранспорта с имуществом, снаряжением и излишками боеприпасов по Малышевскому мосту в лесной массив возле Трушкино. На парковке в балках оставляем только порожние грузовики для личного состава и санитарный транспорт для раненых. И хотя стоять нерушимой стеной в планах не было (но это у меня), а как поведёт себя средний командный состав после удачного боя, можно было только предположить. Тем более высоту 197,5 я отдал на откуп младшему лейтенанту Быкову, обеспечив его батальон (хотя скорее усиленную роту) всем необходимым для боя.

Сначала я хотел отжать у комбата часть сержантов или опытных рядовых для командования сборными отделениями на высоте 163, но рассудив здраво, решил не растаскивать сколоченное подразделение, в котором набранных с бору по сосенке людей также хватало. Обговорили мы с Быковым и пути отхода его батальона на случай прорыва противника. На восток — к высоте 147,2, а затем к Малышевскому мосту, либо на север — к батальону Ушакова, но это если всё пойдёт не по плану.

Поздно вечером приехал комиссар Реутов и привёз пополнение из выздоравливающих «офицеров». Так что со средним командно-начальствующим составом проблем теперь не было. Взводами командовали как лейтенанты и капитаны, так и политруки с интендантами разных рангов. Точнее проблемы как раз таки были, причём с единоначалием и средними командирами, так что пришлось уйти в тень и отдать бразды правления сводным батальоном старшему лейтенанту Кравцову и батальонному комиссару Реутову. И хотя мне это очень сильно не нравилось (и дело тут не в амбициях). Просто вызывала сомнения компетентность начальствующего состава, среди которых не было ни одного пехотинца, за исключением младшего лейтенанта Быкова. Потому в его батальон или вторую роту и направляли в основном рядовых красноармейцев, усилив только единственным политруком (комиссар настоял). Зато взводами и отделениями у Быкова командовали его люди (сержанты и самые толковые красноармейцы).

Старший лейтенант Кравцов вернулся из разведывательного рейда с потерями, привезя с собой двух «трёхсотых». Кузов полуторки также был изрешечён пулями, нарвались. Причём уже на отходе. Как рассказал Никита, сначала они проскочили в село Верхне-Никольское и, спрятав машину на одном из подворий, дальше пошли пешком по дну балки. Наблюдательный пункт разведчики заняли километрах в полутора к югу от окраины села, замаскировались в кустарнике недалеко от ведущей на восток грейдированной дороги и стали ждать. И хотя обзору на юго-запад препятствовала высота 223,9, зато как основная магистраль, так и перекрёсток дорог просматривались идеально. Да и путей отхода хватало. От идеи разместить НП прямо на высоте, старший лейтенант отказался, несмотря на прекрасный обзор с неё, и в дальнейшем не прогадал. На эту господствующую над местностью высоту лезли все. От дозорных разведчиков-мотоциклистов, до командиров мотопехотных подразделений немцев. В конце концов показалась и колонна танков противника, но далеко не уехала. Панцеры грамотно рассредоточились на местности вокруг высоты 223,9 и замерли в ожидании. Экипажи повылазили из боевых машин, но далеко от своих танков не отходили, гадили рядом. Брать «языков» в таком разе даже не улыбалось, да старлей этого и не планировал. Так что насчитав два десятка бронемашин, разведчики тихо снялись с позиций, отошли по оврагу к своему авто и убрались восвояси.