— А ты не думаешь, Сёма, что мою группу специально могли пропустить, а потом лазейку закрыть? — Озвучил я свои подозрения, окончательно сформировавшиеся в моей голове.

— Думаю. Уже всю голову над этим сломал. А вы как обратно через реку проскочили? А, ты же докладывал. — Вспомнил Семён.

— Вот именно. Мы в другом месте через Дон переплыли. Километров шесть вверх по реке. Потому нас особо усердно и не искали, ждали, что мы влезем в ловушку. А мы бы и влезли, если бы не Пинчук. — Рассуждаю я вслух.

— А он то в чём провинился?

— Да ни в чём. Ранило его в ногу. Потому и не могли в быстром темпе бежать. А так бы прямо в мышеловку и залетели. Зато за день хватило времени провести разведку, всё обдумать и принять правильное решение. — Закончил я свои рассуждения.

— Ну, ты, не отвлекайся, пиши. Приду, проверю. Не понравится, переписывать будешь. — Встаёт со своего места Пацюк.

— Эх, грехи наши тяжкие. — Изо всех печеней вздыхаю я, и принимаюсь за писанину.

Написал.

Дата. Подпись.

Хотел выйти из блиндажа покурить. Передумал. Бросаю сам и приучаю к этому остальных. А то при нашей профессии эта привычка не только вредная, но ещё и смертельно-опасная. Приходится подолгу сидеть в засадах в основном ночью, а огонёк цигарки видно издалека, особенно в тёмное время суток. Да и запах дыма учуять можно. Полицаев мы так и вычислили прошлой ночью. Хотя кисет с ядрёной махоркой всегда при мне, но это не для сэбя, а чтобы собак сбить со следа.

— Ну что, написал? — без стука ввалился в землянку Семён.

— Написал, а куда мне деваться. Ты, ведь всё равно не отвяжешься. — Потянувшись, распрямляю я спину.

— Ну что же, складно. — Пробежался глазами по моему сочинению командир отряда. — Я тут по лагерю походил, с бойцами из твоей группы поговорил. Всё сходится в основном.

— Ну дык не просто так, оперу же писал. — Каламбурю я.

— Какую оперу? — Не оценил мой юмор Семён.

— Пер Гюнт. — Насвистел я мотив.

— А ты откуда Пер Гюнта знаешь? — насторожился Пацюк.

— А у нас патефон в клубе стоял, к нему много буржуйских пластинок было. Вот я и запомнил мотивчик. — На голубом глазу отмазался я.

— Так Пер Гюнт этож не опера. — Просветил меня опер.

— А я в ваших оперских делах не лада не петрю, так что сам разбирайся, а я в баню пошёл. — Встаю я из-за стола.

— Так мы же ещё не закончили. Второй экземпляр написать надо. — То ли пошутил, то ли решил докопаться Пацюк.

— Вот тебе делать нехуй, ты сиди и пиши, или заведи машинистку, пускай она «клопов давит». — Даю я вредный совет.

— Ну и иди ты… в баню. — Оставил за собой последнее слово Семён.