Вот только собственная гибель меньше удивила бы любого из четверых парней, чем смерть того, чье тело только что отправили в морг. Наверное, потому что они про себя все знали, потому осознавали, в чем их слабости, а в своем начальнике они никаких недочетов не видели. Он был для них образцом, тем единственно верным мерилом, по которому каждый из них равнял свои поступки.

— Работать будем, — сглотнув комок, застрявший в горле, ответил ему Морозов. — Что же еще? И искать того, кто его убил. Это сделали люди, а они оставляют следы.

— Гильз полно, — подтвердил один из присутствующих во дворе экспертов. — Стволов, правда, нет. То ли стрелки просто не стали их сбрасывать, то ли решили это в другом месте сделать. Хотя что они дали бы? Наверняка тэтэшники со складов длительного хранения, их сейчас по рукам столько ходит, что будь здоров. Мне один чекист рассказывал, как они накрыли под Вологдой пару прапоров, которые калаши грузовиками продавали. Грузовиками, мать твою! Что уж тут про пистолеты говорить…

— Ваш главный был? — К сотрудникам отдела подошел немолодой мужичок в потертой кожанке. — Да?

— Да, — ответил Саша. — А что?

— Майор Ковалев, — представился мужичок. — Здесь моя земля, а значит, мозги мне первому совокуплять и начнут. Дело наверняка на контроль в главке возьмут, не летеху все же завалили… Что ты морщишься, молодой? Это жизнь. Сегодня вашему старшему не повезло, завтра, может, меня вот так же во дворе или в лифте грохнут. Как и любого из тех, кто все еще помнит, что он мент, а не говно, свое дело на бумажки с отчетами променявшее. Ваш, похоже, из правильных был, иначе бы в нем столько дырок не наделали, потому и пахать мы станем не для галочки. Мои ребята по этажам уже пошли, думаю, что-то да вызнают. Большинство жильцов, конечно, скажет, что ничего не видели, но, может, кого-то разговорить удастся. О, а вот и первый генерал приехал. Все, пойду огребать.

И правда, к подъезду подъехала черная «Волга», из которой выбрался генерал с очень недовольным выражением лица и огромными щеками, которые, как в той поговорке, чуть ли не лежали на погонах.

— Никто ничего не скажет, — глянул ему вслед Баженов. — Побоятся. Сегодня ты показания дал, а завтра тебе дверь подпалят. Твари! Он за них умер, а им и дела нет. Только о себе думают. Вот поверьте, так и случится.

— Верю, — очень спокойно ответил ему Морозов. — Но если надо будет, я с каждым местным жителем сто раз переговорю, и, если кто-то что-то знает, рано или поздно выясню.

— За Ленкой надо съездить, — сказал Олег и потер глаза, которые последние пять минут нестерпимо щипало. — Вот.