Сделать мне это было нетрудно — один щенок продолжал оставаться без хозяина. Но, радуя маменьку, я тем самым огорчал бы отчима. Поэтому нет, щенку будем искать другие руки. Не столь любящие.

— Маменька, ты забываешь, что Юрий Владимирович страдает от аллергии на собак.

— Но на Валерона у него не было реакции. Возможно…

— Валерон, маменька, это исключение. На остальных у Юрия Владимировича аллергия. Ты же не захочешь передаривать щенка одной из своих подруг, если выяснится невозможность его проживания в вашем доме.

По лицу маменьки было понятно: не захочет. Нет у нее таких подруг, которым не жалко было бы передать собаку, родственную собаке императрицы.

— Но вдруг Юрочка уже совсем излечился? — сделала она последнюю попытку.

— От таких заболеваний излечиться невозможно, маменька, — твердо сказал я. — Так как вы едете к модистке или нам придется искать кого-то другого?

— Едем. Не любишь ты меня, Петенька, — грустно сказала она.

— Маменька, иногда любовь проявляется в нежелании потакать капризам, вредным для окружающих. Подари я тебе такого щенка, вы с Юрием Владимировичем непременно поругаетесь, чего я никак не могу допустить.

— Не нужны нам никакие собаки, — заявила внезапно выскочившая из-за угла Мотя. — Нам нужны щипцы и утюжок, а без бестолково гавкающих существ мы обойдемся. Какая от них польза?

— Они не для пользы, а для красоты, — трагически возразила маменька. — У Ниночки хотя бы Мотя есть, а у меня?

— Давай я тебе тоже сделаю паука? — предложил я.

— Я красивая, — намекнула Мотя.

— Я хотела что-то теплое, меховое, дружелюбное… — вздохнула маменька.

— На меховое у Юрия Владимировича аллергия.

— Ах, Петенька, ты всё болтаешь и болтаешь, а дело стоит. Наташенька, как ты с ним вообще можешь жить? Поехали же наконец. Нас уже ждут.

Она посмотрела на меня так, как будто задержка случилась исключительно по моей вине. Как будто это я их не отпускал и маменька вынуждена была тратить свое время на пустую болтовню, чтобы не обижать сына, которого видит так редко.

Они уехали в коляске, я же, хоть и мог попросить меня подвезти до конторы Юрия Владимировича, отказался с ними ехать. Маменьке я сказал, что хочу прогуляться, но на самом деле я просто отвык от ее манеры общения и долго ее терпеть оказалось тяжеловато. Наташе я сочувствовал, но к ней маменька имела куда меньше претензий, чем ко мне, так что ей наверняка будет легче.

Можно было взять извозчика, но контора отчима действительно находилась недалеко, поэтому я, убедившись, что дамы уехали, быстро зашагал в нужном направлении и через двадцать минут был уже на месте.