А вместо пастухов львиная доля катрептистов была мастерами-стеклодувами и кузнецами. Логично, конечно. Кто-то должен был поставлять в замок базовые зеркала для начальной работы.

Это я поняла позже, когда вместе со всеми своими многочисленными чемоданами и сундуком вывалилась через переход в Катрептисе. Брат обещал после меня сходить в кучу самых разных мест, чтобы следов от моего перехода не осталось, но я всё равно решила переходить не через домашний портал, а через городской, потому и была вынуждена тащиться со всеми вещами сначала туда, а теперь стоять с ними в этом городке, уже порядком уставшая, но всё ещё не имеющая возможность сесть и отдохнуть.

Долго мне стоять посреди площади рядом с порталом не позволили. Ко мне тотчас подскочил какой-то бодрый дедок, от которого в меру паршиво пахло, и немедленно осведомился:

— Абитуриентка, поступать будешь?

— Ага, — я не поморщилась. От великолепных драконов пахло тоже не розами, но я пока не знала, что это запах смеси, из которой потом получают стекло! Я с первой минуты пребывания в городе умудрилась столкнуться со стеклодувом!

— Где остановиться есть? — продолжал дедок, сверля меня своими маленькими тёмными глазками из-под густых неряшливых бровей.

Я покачала головой. За жильё я не беспокоилась, пусть беспокоятся те, кому нечем за него заплатить.

Так и вышло, что, оказавшийся первым встречным на этих землях человеком, Иолан Капт стал моим квартирным хозяином на время поступления. С ним же мы условились и на поставку зеркал, когда я поступлю. Я поздравила себя с первой удачей. Хотя, судя по фамилии, Иолан был одним из представителей семей, основавших город, выглядел он до того странно, что никто бы в жизни не стал меня у него искать.

Но при этом он был мастером и, если мне позволено судить, неплохим. Зеркала у него были без неровностей и пузырьков. Именно такие всегда старались брать и мы, когда покупали новые для своего дома.

Минус у Иолана тоже имелся, и узнала я о нём незамедлительно. Рот у этого доброго мастера просто не закрывался.

— Стеклодув когда молчать должен? — спрашивал он меня, пока мы шли до его невзрачного домишки. И сам отвечал:

— Когда стекло дует! А больше никогда!

Проклятый старик оказался прав. Он даже во сне иногда бормотал. К счастью, в моей комнатке это было почти не слышно. Да и просидеть мне тут надо было дня три, а там начинались экзамены.

Можно было выехать в университет и позже, конечно. Но вот какая штука. Родители мои были людьми настроения, самодурами и много ещё кем. А вот дураками точно не были. Так что живо бы разобрались, куда я делась. И всё, кончилось бы моё путешествие, даже не начавшись.