— Милорд Светлый эльдар, который потерял… потерял свой Свет. Его волосы… они… они же…

— А, ты об этом, — хмыкнула Варя, подумав, что, видимо, про Морнэмира самостоятельно и без вмешательства эльфов образовалась легенда. Хотя, может они и с этим как-то подсуетились? — А есть… ну не знаю… песня какая-то? Про это проклятье?

— Я… — смутился Аксон. — Вообще-то, она запрещена в замке. Милорд очень не любит, когда её поют или даже обсуждают. Говорит, что это раздражает его чувство прекрасного. Но там поётся о том, что в конце концов вьюнки, которые сдерживают проклятье, станут белыми… А значит, у милорда должен родиться сын… Только он никак… э… возможно, что этот сын должен быть Светлым Эльфом, леди Варна. Но, несмотря на проклятье, милорд Морнэмир всё равно красив, магически силён и сказочно богат…

Аксон ещё некоторое время расхваливал Морнэмира, словно готовился к этому моменту все сто лет своей жизни. Варя даже немного устала от этого восхищённого монолога, который в некоторых местах уже больше походил на дифирамбы.

— Ясно, — прервала она эти словоизлияния. — Проводи меня в мою комнату, а то я боюсь заблудиться. Я утомилась и хочу отдохнуть.

В итоге утром, восемнадцатого мая, Варя с Тарионом в сопровождении так и не проронившего ни слова Морнэмира и десятка его парней-фойна отправились в очень необычное место — рощу мэллорнов, которые росли в долине. Для этого пришлось преодолеть подвесной мост. Он показался Варе очень длинным, и ещё ей не разрешили спешиться с её нового белого аргамака с более золотистой гривой, чем прежний, так что она имела сомнительное удовольствие смотреть в пропасть с высоты лошади. Утешало то, что если они сорвутся вниз, она смогла бы активировать крылья пегаса. По крайней мере, она надеялась, что эта функция встроена у всех аргамаков. У новой лошади имелось имя типа «Солнечный ветер предгорий», и на слутском наречии это звучало как-то длинно в одно слово и на «з», так что лошадь стала Зефиркой, и, кажется, её устроило это переименование.

Через город под названием «Ингэгуоволигс», что означало что-то вроде «Серый каменный город среди высоких скал», они проехали ровным строем и достаточно быстро. В Слуте говорили очень длинными словами, в которые порой складывали целые понятия, так что, даже понимая язык, Варя порой долго переваривала их странные идиомы, хотя и поговорила на слутском только с Аксоном. Язык звучал очень похоже на немецкий, разве что чуть менее «лающий». Буквы на редких вывесках напомнили длинные немецкие слова, да и были написаны явной латиницей, но с дополнительными буквами, вроде букв «о» и «u» с двумя точками сверху.