Сильная шея в расстегнутом вороте рубашки, рельефные мышцы и бисеринки пота на смуглой коже, в которую впиваются скорпионьи лапы экзоскелета. В некоторых местах появляется кровь, и ее тут же окутывает морозное облачко магии, убирая следы и инициируя заживление. Дар сейчас заряжен магией по самую макушку, и мне непонятно, откуда он ее берет.

На особо яростном аккорде Дар притягивает меня к себе и нежно ведет носом по моей щеке. Его губы замирают в миллиметре от моих. Я тянусь за поцелуем, как за глотком воды, но парень отталкивает меня. Не грубо, но уверенно, предварительно шепнув так, чтобы слышала только я:

— Не хочу слизывать с твоих губ поцелуи Кита. Я собственник.

Отшатываюсь от его слов, как от удара, и с последними аккордами песни спрыгиваю со стола. Щеки пылают сейчас уже от стыда, сердце стучит как бешеное, а Дар уже снова забывает о моем существовании, растворяясь в магии музыки и продолжая свой завораживающий танец, на который залипают все девчонки в этом зале.

— Эй! — кричу я раздосадованно и возмущенно. — Мы, кажется, договаривались! Я с тобой танцую, ты слезаешь со своего насеста и идешь домой! Я свое обещание выполнила.

— Точно!

Дар оборачивается и спрыгивает, оказавшись прямо передо мной. Влажная челка прилипла ко лбу, а в глазах отражение магии — ледяные всполохи. От черных жестких ресниц — тени-росчерки на скулах, а улыбка в уголках губ ядовитая.

Я смотрю на парня и понимаю, что, если смотреть глубже, они с Китом совсем не похожи. Кит — скорее вода. Мягкий, огибающий препятствия, но опасный, если разозлить. А Дар… Дар — лед, обжигающе холодный, колючий, но хрупкий.

— Только вот я не обещал никуда идти… — начинает он, нагло улыбаясь. Смотрит на меня с вызовом, берется за пуговицы рубашки, те, которые еще застегнуты, и начинает медленно, одну за одной, расстегивать их прямо в центре зала. При этом смотрит только на меня, чтобы ни у кого не возникло вопросов, для кого все это шоу. — Я сказал — почему бы и нет…

— Ну и?

— Я передумал. — Парень пожимает плечами и одним рывком избавляется от рубашки, позволяя насладиться и экзоскелетом, и своим сильным поджарым торсом с ярко выраженными кубиками пресса и косыми мышцами живота, скрывающимися под ремнем брюк. Совершенный придурок.

— Ты что удумал? — ору я. — К чему этот стриптиз? Дар, тормози уже!

— Знаешь, Каро… — Он медленно подходит ко мне, совсем не стесняясь обнаженного торса, и ведет подушечками пальцев по моей щеке. Кинувшийся было к нам Кит замирает в стороне. — Ты просто не представляешь, как меня бесишь! Просто дико, невероятно, как не бесил никто и никогда!