— Каро… — начинает директор. — Познакомься…

— Лестрат лэ Жером, — представляется черноволосый, перебивая директора. — Оставьте нас, пожалуйста. И ты, Маркус, тоже.

— Но… — недовольно начинает директор. — Каро — наша ученица. И мне бы не хотелось…

— И я уверен, она предпочтет, чтобы как можно меньше народа слышали ее историю. Так ведь? — обращается он ко мне уверенно.

А я начинаю злиться, как делаю всегда, когда на меня давят.

— Представления не имею. — Пожимаю плечами. — Я ведь так и не знаю, зачем меня вызвали.

В ответ на мою дерзость директор хмурится, а Лестрат расползается в довольной улыбке. Ему явно пришлась по душе моя смелость.

— Тебя кто-то пугает, Каро, и ты считаешь, что это связано с твоим прошлым, о котором знает строго ограниченный круг лиц?

— Да.

— Твой шэх просил меня разобраться с этим лично и без лишней огласки. Если все так, лучше поговорить со мной наедине. Чем меньше людей продолжают знать о случившемся, тем лучше. Согласна?

Киваю, и директор с напарником Лестрата выходят. И если румяный Маркус покидает кабинет с невозмутимым выражением лица, то директор явно недоволен тем, что кто-то командует на его территории. Только вот непохоже, чтобы Лестрата это хоть как-то напрягало.

— Рассказывай, — говорит он. — Это дело не совсем по моей части. Я не очень умею общаться с живыми, мертвые — они проще. Сами знают, что нужно сказать. Главное, уметь слушать. Живые же очень часто пропускают суть.

— Мне извиниться, что жива? — недовольно фыркаю я и снова ловлю пронзительный взгляд неестественных, почти прозрачных глаз.

По спине бегут мурашки. Сила Лестрата чувствуется даже тогда, когда он ее не использует. Он некромант, и это так очевидно, что даже странно. Я не сильна в определении дара на глаз. Но не в случае этого человека.

— Не стоит, — тихо отвечает некромант. У него довольно низкий, приятный голос. Он мог бы звучать успокаивающе, но сам флер смерти, окутывающий мужчину, не располагает к спокойствию. — Вообще, извиняться — не лучшая стратегия. Итак, ты считаешь, что все снова началось?

— Надеюсь, нет, — подумав, отвечаю я и постепенно рассказываю совершенно незнакомому человеку практически всю свою жизнь.

Я так часто за последние дни выворачивалась наизнанку, что, кажется, начинаю привыкать. Или в Лестрате есть что-то пугающе-магическое. Ему хочется открыться.

— Сегодня были инциденты?

Что хорошо в некроманте, он не перебивает. Слушает внимательно, иногда что-то небрежно черкает в помятом блокноте с обтрепанными листами. Это так необычно и старомодно, что я периодически залипаю на его неразборчивые записи. Внезапно среди закорючек, сделанных черной ручкой, вижу глаз. Весьма реалистичный и, кажется, мой.