Парень замирает передо мной и делает то, чего я никак от него не ожидаю: не выпуская сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами, большим с легким нажимом проводит по моей нижней губе.

От неожиданно болезненного ощущения шиплю и отшатываюсь. Я забыла, что губа разбита. Обычно не обращаю внимания на такие мелочи.

— Это сделал он… тот парень? — тихо спрашивает Дар, и мне чудится в его голосе одно холодное любопытство.

— Не он, хотя мог… — отзываюсь я, понимая, что дразню парня намеренно.

Его глаза темнеют, а челюсти напряженно сжимаются. Я вижу, как перекатываются желваки, делая лицо Дара старше.

— Это, в твоем понимании, нормально?

— Это, в моем понимании, тренировка, — усмехаюсь я и отступаю. — Там иногда бьют. И бывает — по лицу. Ненормально, в моем понимании, использовать поцелуй как наказание. Эффект как от удара, только без применения силы. Метод того, у кого силы недостаточно!

Я понимаю, что своими словами задеваю его, но не согласна молчать, потому что Дар напросился сам.

Парень замирает с поднятой рукой, в которой тлеет сигарета, а я обхожу его по дуге и, гордо выпрямив спину, удаляюсь. Он больше ничего не говорит, и это прекрасно. Я до сих пор чувствую запах дорого табака и теплые пальцы на своих губах. Этот парень действительно сущий демон. Проклятый Дар! Он настолько сильно меня раздражает, что я не могу перестать о нем думать. Такого со мной не случалось никогда.

Дар

Не знаю, зачем я с ней заговорил. Вообще не понимаю, почему рядом с Каро веду себя как последний идиот. Зачем мне эти проблемы и встряски? Даже пытался связаться с Китом в надежде узнать, что у него с новенькой. Но брат не ответил, и меня порвало. Почему-то я сразу решил, что они вместе. Казалось бы, какое мне дело? Но крышу унесло.

Поэтому и поцеловал приторно-сладкую блондинку, у которой в глазах смешались жадность и жалость. Страсть она играла, причем не очень талантливо. Кроме брезгливости этот поцелуй не принес ничего. Повторять точно не хочется.

А вот Каро мне целовать нравилось. Пожалуй, в тот момент мне на миг показалось, что я победил. Ощущение было недолгим. Я поступил как мудак, и она мне об этом сказала. Точка. Больше никаких поцелуев. И история закончена. Она унизила меня, я унизил ее. Зуб за зуб. Не осталось даже обиды.

Медленно иду по аллее к воротам колледжа, начинает крапать дождь. Весь день на ногах, несколько испорченных рубашек, общая усталость. Боль, которая стала частью существования, и огромная бездна внутри. Ни цели, ни желания жить — пустота.

Надо бы лечь спать. Завтрашний день не будет проще. Простых дней у меня вообще не предвидится, но я упрямо заставляю себе переставлять ноги и за углом сажусь на осу. Ее пригнали еще днем. Втайне от Кита и, естественно, бабушки. Этот аппарат не такой навороченный, как был у меня раньше или на котором иногда гоняет брат, зато о ее существовании никто не знает. Мне запрещено даже приближаться к осам: если я упаду снова, меня не соберут. Даже если падение будет лайтовым.